Лёд и пламень

Столько лет она гордилась своей принадлежностью к суолейя, и вот теперь у неё ни осталось ничего. Ни стаи, ни друзей, ни уважения.

— Твоё счастье, что с Евой всё в порядке, — прорычал Тай. — Не советую тебе попадаться мне на глаза. Не могу поверить, что ты пала так низко.

Последнюю фразу он произнёс с таким презрением, что плечи Окки обречённо опустились. Она обежала взглядом всех присутствующих, надеясь хоть в ком-то увидеть поддержку. Но все взгляды были жгучими, как ядовитый плющ, и лишь в глазах Аники застыла жалость.

— Стой! — голос Тая прозвучал как гром. — Не так быстро. Ты никуда не уйдёшь, пока не извинишься перед Евой.

— Не надо, Тай. Пусть идёт, — Ева вскочила со скамьи, но, увидев его взгляд, тут же замолчала.

Окка медленно повернулась к ней. Лучше бы менат убила её в тот день, тогда бы она избежала позора. Полный презрения взгляд Тая резал её как нож. Она подошла ближе к Еве.

— Прости, — едва слышно прошептала она, не отрывая взгляда от земли.

— В глаза ей смотри! — прорычал Тай. — Она тебя спасла, а ты предала её.

Окка вздрогнула, но всё же подняла глаза. Ева не увидела в них ничего, кроме всепоглощающего страха и отчаяния.

— Прости, — громче сказала Окка.

— Теперь ты расскажешь Тарою всё, что знаешь об этой девушке, а потом уйдёшь прочь.

Он намеренно не отпускал её, понимая, каким пыткам подвергает. Но её предательство заслуживало гораздо большей кары.

— Моита[1], — тихо сказал Тай и, зажав амулет в руке, вышел из беседки.

Ева не знала, что означало это слово, но, услышав его, Окка разразилась громкими рыданиями.

Ева первая вышла из оцепенения и бросилась вслед за Таем. Он влетел в дом и с силой захлопнул входную дверь. Ева вбежала следом и увидела, что он мечется по комнате, как разъярённый зверь.

— Чёрт! Чёрт! Чёрт! — кричал он, в ярости расшвыривая всё, что попадалось на пути.

— Не надо так, Тай! Успокойся!

Ева в растерянности замерла в дверях. Никогда прежде она не видела его в подобном состоянии.

— Как я могу успокоиться, когда такое происходит?! Это просто чудовищно! Непростительно! А если бы...

Он сел на кровать и обхватил голову руками. Ева подбежала к нему и, опустившись на колени, подняла его голову и заглянула ему в глаза.

— Я здесь. Со мной всё в порядке. Перестань терзать себя.

— Прости, что допустил это, — он сжал её в объятиях.

[1] Моита — стыдись.

Глава 20

Глава 20

Горячо, слишком горячо. Ева облизнула обожжённую губу.