Чай с тимьяном и капелькой чуда

И пускай у нее по крайней мере ближайший месяц будет полон неудач — чародей Милош достаточно сильный, чтобы его злость оформилась во в целом безобидное, но достаточно неприятное проклятие для обидчика. Ну, будут преследовать сестру какое-то время бытовые неудачи… Милоша даже почти не мучает за это совесть. В конце концов, они с Розеттой никогда не были достаточно, по-родственному близки.

И ведь дело не в том, что его, Милоша, историю нигде — и в частности у сестры — не согласились издать. Не согласились — и Пустота с ними, для особо желающих читателей можно заказать тираж в небольшой типографии, а сам Милош не страдает от того, что его книга не стоит на полках с бестселлерами в магазинах.

Более того, дело даже не в том, что сестра, уколов по почти больному, влезла в личную жизнь и посоветовала завести девушку — ну и пускай сотрясает воздух дальше, Милошу ни горячо, ни холодно от того, что кто-то там, даже пусть это сестра, с которой они едва ли общаются, что-то о нем считает.

Просто за героиню свою, за Ивель, как-то по-человечески обидно. Не заслужила она, чтобы ее звали неприятной картонкой и заставляли забыть про нее.

Да, пожалуй, Милош и правда слишком к ней привязан: Ивель он придумал еще в детстве, после прогулки по бабушкиному саду, когда в вечернем сумраке ему померещилось прекрасное, но совсем маленькое крылатое создание среди цветов. И создание это не говорило — пело струящимся хрустальным голоском, словно капли росы рассыпались по траве на рассвете.

Когда он рассказал об этом маме, та лишь отмахнулась, сказав, что ему, наверное, показалось. Или, еще вероятнее, приснилось. Потому что фейри исчезли несколько столетий назад, потому что людям, даже чародеям и магам, на глаза они не попадаются. Потому что их давно уже считают слишком мифическими созданиями даже для их мира.

Но Милош не послушал тогда мать. Он был уверен, что действительно видел то, что видел — и до сих пор не мог расстаться с этой уверенностью.

Как и с образом хрустальной фэйри Ивель, что до сих пор порой является ему во снах, заставляя фантазию работать и рождать новые идеи для историй о ней.

Не менее обидно от того, что творческие порывы Милоша никто в семье никогда не воспринимал серьезно: ни родители, ни сестра, ни дальние родственники. Разве что бабушка, в чьем саду тогда еще маленький мальчик встретил фэйри, хвалила его за тогда еще совсем простенькие сказки — пока была жива.