Мистический дневник Йона Трекке.

Всё это время Льот стояла и смотрела на него озадаченным взглядом, пытаясь понять, что с ним происходит.

– Ты зачем переоделся? Ты куда? Да, что с тобой случилось, ты можешь мне объяснить?

– Всё случилось, всё и ничего, одновременно.

Он вновь вернулся в спальню, взял тетрадь и направился к двери.

– Что ты такое говоришь? Ничего не понимаю! – произнесла Льот, с ужасом разведя руки в стороны

– Для тебя ведь всё очевидно, не правда ли, Льот? Наша встреча, свадьба, рождение детей? А, если бы я не пошёл к тебе тогда мириться? – он вдруг замолчал, а затем, чувствуя, как путаются его мысли, продолжил, – чёрт побери, при чём тут ты?

Услышав его слова, Льот испугалась еще больше:

– Ты куда, Йон? Прошу тебя, перестань молоть чепуху!

– Чепуху? Для тебя это чепуха? Кхм, конечно, для тебя это само собой разумеющиеся события.

– Конечно, люблю! Да, объясни, зачем ты меня спрашиваешь об этом, что случилось? Куда ты, на ночь глядя, собрался?

– Я тоже тебя люблю, очень сильно, и Эвара с Бонди тоже люблю, – сказал Йон, – но, я разобраться не могу где я так.

Он не успел договорить, так как из детской донесся плач проснувшегося Бонди, и Льот поспешила к нему. Йон схватил тетрадь и выбежал на улицу.

На улице было свежо, полная луна хорошо освещала ему путь, но в эти минуты он не знал куда приведет его этот путь. Он добежал до заброшенного стадиона, бережно держа в руке исписанную тетрадь.

Как всегда, – подумал он, обращаясь к звездам, – миллионы лет болтаетесь на небосводе, будоражите головы людей, на которых вам начихать, а что творится, например, со мной или другими, вам все равно. Одного только не хотите помнить: и у вас, звёзды, настанет конец.

Йон, уже не контролируя себя, вдруг зловеще захохотал:

– Не догорите, так поглотит чёрная дыра!

Затем он повернулся на живот, опёрся руками, утопающими в траве, на землю, попытался вставать, но, вдруг его рассудок помутнел, в глазах потемнело, и он потерял сознание.

Когда Йон открыл глаза, он увидел несколько человек, но, судя по гулу, доносившемуся отовсюду, можно было догадаться, что людей, собравшихся возле него, было намного больше.