Сердце бога

Я летела сюда под закатные лучи, смотря на красные оттенки и думая о том, что всё в этих мирах как-то несправедливо. И всегда правильно с какой-либо стороны. Субъективно и глупо, но я надеюсь, что поступила правильно, когда сказала Элле то, что сказала. Она явно не была такой добродушной, как о ней говорили все, однако я смогла пробиться сквозь своё отрицание и увидеть что-то не такое фальшивое, как её улыбища или тупые шутки. Может и не доброе – доверять ей я точно не смогла бы, но и не плохое. Наверное. Может хитрое и слегка тёмное, какое скрывал от меня Фил.

Хм. Они же брат и сестра. Пусть по странным обстоятельствам и явно не по крови.

Пора было выбираться из своего кокона ненависти к ней. Пора было начинать видеть больше, чем идеальная в моём детском восприятии мама и ужасающе злой, но самый лучший в мире папа. У этого папы должен быть выбор. Он сделал его сам. Хоть и не правильно, однако сам.

И пусть я очень против, но Ариэлла вошла в семью. И никто не обязан спрашивать об этом меня.

Глава 14

«Темнота заставляла дышать прерывисто, протяжно и тяжело.

- …положили под капельницу, - уже другая санитарка, не такая грубая по голосу, - врач приходил проверять, но что он скажет? Говорит капать и подавать утку, если опять рвать будет.

- Сегодня Соколов? – мелодичный женский голос.

- Угу. Если бы был… то пытался её быстрее… вылечить, - санитарка.

К горлу подступила слюна. Ненавижу это.

- Сколько прошло часов? – вновь женский голос.

Молодой. Его обладательница явно моложе меня на несколько лет.

- Пять, - санитарка.

- Можешь идти, - женщина.

В голове будто что-то взорвалось. Это заставило меня вздохнуть полной грудью, распахнуть слезящиеся глаза и вскрикнуть от боли.

- А если… - спрашивала санитарка.

- Его сегодня не будет, - второй голос.

Я медленно склонила голову в сторону двери палаты, у которой они обе стояли.

Я дёрнулась, смотря на то, как медленно и по-звериному опасно двинулась в мою сторону Корнэллия Брахман. Игла, связанная с капельницей, мерзко дёрнулась в вене, пока я пыталась подняться и сбежать.

- Я не сделаю больно, Лесси, - на её лице была улыбка.

Она продолжала опасно приближаться, пока из моего горла рвались хрипы и кашель.