Разожги мой огонь

— Да где их тут взять… Огневика разве попросить…

— Это чем же здесь пахнет? — услышала громкое и, вздрогнув, выронила тряпицу, которой заслон прихватывала.

Обернулась — хозяин вулкана стоит в дверях, хмурится. Под глазами круги темные. Это отчего же? У меня такие после болезни появились, но он-то ведь здоровьем пышет. Или не спал всю ночь?..

— Хлеб вот пеку, — сказала просто. — Я ведь булочную держала, до того как… — осеклась было под его взглядом тяжелым, потом продолжила: — Отведаешь?

Вошел на кухню, медленным широким шагом обогнул стол.

— Огневик велел?

— Нет. Сама решила. Уж прости за самоуправство.

— Сама, выходит, — протянул.

— Смотрю — хлеба у вас нет, а какое ж начало дня без свежего хлеба… — объяснила отрывисто, сжимая в руках полотенце, которое заместо передника повязала, чтоб платье не запачкать. Отчего-то кухонька показалась совсем крошечной, будто хозяин вулкана все свободное место собою занял.

А он меня выслушал и сильнее прежнего нахмурился.

— Ты, невеста, к обряду должна готовиться, а для готовки здесь Огневик есть. — «Невеста» произносил чуть не насмешливо.

— И как мне к нему готовиться, подскажи? — прищурилась я. — Платья примерять или гобелены вышивать? Не все стены в твоем чертоге еще ими завешаны?

— А хоть бы и вышивать, — протянул, опершись ладонями о стол. Вчера не приметила, а сегодня увидела, что руки у него загрубевшие, будто работает тяжело. Да и рубаха в мокрых пятнах пота липнет к телу, обрисовывает рисунок мускулов на широкой груди и впалом животе…

— Не обучена, — пожала плечами, с трудом отрывая взгляд от представшего глазам зрелища.

Черная бровь хозяина вулкана поползла вверх, будто услышанному не поверил.

— Все девицы вышивать умеют.

Уперла руки в бока и посмотрела на него с вызовом.

— А я вот печь люблю. У меня и булочная своя в селении есть, — повторила еще раз. Вдруг не услышал.

— Была, — напомнил.

— Будь по-твоему — была.

Так и стояли, глядя друг на друга. Видела, как в каждом зрачке хозяина вулкана красная тревожащая искра плещется. А когда жених заговорил, вздрогнула.

— По владениям моим одна ходить не смей. Тебе здесь не хозяйничать. И платье для обряда себе перешей, — велел.

— Да все едино мне, в чем хоронить будешь! — Только хотела из кухоньки выскочить, потянуло гарью.