Вечера Бездны

Ты приходишь в мир пустым и бесцельным, не видящим вокруг ни правды, ни правил; что за ужасная жизнь ждёт тебя в зыбком туманном мареве заливных лугов, к которым не создали карты? Но если Полуночь будет милостива к тебе — а Полуночь милостива, о, Полуночь много милостивее прочих богов, — если Полуночь будет милостива, однажды ты узнаешь свою судьбу.

И тогда всё станет ясным. Кристально ясным, прозрачным и наполненным смыслом. Ты видишь свою дорогу, и каждый её поворот предначертан и известен заранее; это великое, величайшее из всех благо.

Если же так случилось, что ты, глупая, проломила границы написанного и побежала не по дороге и даже не по вон той маловероятной, но всё же возможной тропе, а вовсе даже и через бурелом, — однажды ты устанешь бороться. И бояться тоже устанешь, и просыпаться в туманном немыслимом нигде, в котором и нет ничего, один только густой молочный туман. И однажды ты найдёшь в нём другую дорогу, ту, которая тебе понравится — и это значит: война закончилась, и это значит: будущее наступило.

Это произошло не сразу. Сперва были отдельные странные вспышки, когда тело становилось вдруг лёгким-лёгким, а я смеялась и забывалась, растворяясь в странном тепле момента. Потом ушли кошмары, а бетонный пол под расколотой молнией корягой покрылся травами и выплюнул вверх малиновый куст, распугавший хищную дымку лиминала, — и все выходные я, то хохоча, то захлёбываясь вдруг рыданием, исследовала вместе с лаской зелёное и бурное моё место.

Я стала наконец свободна, — по крайней мере в том, чтобы признать эту дорогу своей, и в том, чтобы быть готовой драться за неё даже с Полуночью.

Стыдные перемены. Но для меня из них состоял путь куда-то в новое дальше, в котором я смогу быть, наверное, немного счастливее?

— А как же авторское право? — Арден сложил брови домиком.

— Я у тебя его выкупила.

— Выкупила? Это что же такое ты дала мне взамен?

— Ммм…

Я повела плечом и уже почти собралась сказать что-то ужасно неприличное, когда локоть под моей рукой вдруг напрягся, а всё лицо Ардена стало острым и хищным.

Я вытянула шею. Арден смотрел куда-то в угол за каруселью: она мельтешила красными и жёлтыми огоньками, у заграждения скучали родители, чуть дальше продавали леденцы на палочке, а шарманщик крутил ручку, рассыпая по площади монотонное бреньканье.