Исцелённая любовью, или Сказание о королеве Лайле и бедном рыцаре

— А я уже принял, — отвечает он впервые за всю дорогу серьёзно. — Если ты прав, и она на сносях, и ей нужна помощь, то я уж как-нибудь переживу, что наш первый ребёнок будет не похож на меня.

— Даже так? — Усмехаюсь.

— Ты не видел её. Она вся словно горит, вся такая...

Он не в силах описать её красоту. Взмахивает руками, оглядывается по сторонам и вдруг тычет в небо пальцем.

— Она как солнечный свет, яркая, откровенная, настоящая. — Его улыбка резко исчезает, как сорванная порывом ветра. — Когда ты увидишь её, помни, брат, что эта девушка не для тебя.

Я удерживаюсь от того, чтобы спорить с ним и пытаться как-то образумить. Он мастак в том, чтобы бросаться словами, но когда доходит до дела, чаще всего поступает разумно. Время само расставит всё по местам.

Так и случается. И первое, что я понимаю — как ошибался.

Девушка, сидящая в кресле, оказывается бесконечно прекрасной. Испуганной, взволнованной, едва способной дышать. Смотрит на меня, прямо в душу заглядывает, пока ангелы поют мне свои песни.

Никогда прежде я не видел такой, как она.

Она больна, не способна ходить, как её сестра и писала — честно и совершенно безжалостно. И при этом Лайла сияет будто звезда, а её колдовской взгляд ещё долго не отпускает.

— Ну что? Как тебе наши невесты? — весело спрашивает Ронни, пока мы идём к главному входу, распахнутому для нас.

Вокруг слишком много ушей, и я молчу. Но не только поэтому.

Ронни, наверное, расстроится, но принцессу Эвелину я если и заметил, то лишь краем глаза. Её сестра — Лайла, до чего же красивое имя — заслонила собой целый свет.

Сердце до сих пор колотится так, будто я стою в кругу и бьюсь не с одним противником, а несколькими. И это странно. Девушка красива, но... Ловлю себя на мысли, что дело не только в её красоте.

— Вас ждут в тронном зале, — сообщает встретивший нас придворный.

Ронни знакомится с неким Николасом, я всё ещё молчу. Впервые думаю о том, что, даже если Эвелина нагуляла дитя, и к нам обратились лишь по этой причине, буду не отговаривать, а наоборот — уговаривать Ронни принять в жёны принцессу с подарком. Он хорохорится, но я-то знаю, что любой намёк в ту сторону для него как ножом по сердцу.

— О ваших славных подвигах уже слагают легенды, — доносится до меня голос придворного.