Исцелённая любовью, или Сказание о королеве Лайле и бедном рыцаре

Нянечка говорила, что мама, хотя и умерла, произведя меня на свет, но не бросила, а незримым ангелом теперь всегда будет присутствовать рядом со мной. И я верила её словам, всем своим существом чувствуя целительное, утешающее присутствие женщины, давшей мне жизнь.

Ощущала его и сейчас, но в мире что-то изменилось, стало неправильным.

— Принцесса Лайла не виновата, господин, — незнакомый голос шелестел словами, будто хрупкими осенними листьями. — Магическая сила, если не показала себя во всей полноте в самом раннем детстве, может явить себя таким взрывом — на эмоциях и чувствах, часто во время игры или наказания.

Короткий и резкий ответ отца лишил меня остатков сна и дыхания.

— Моя старшая дочь ослепла — это, вы говорите, обычное дело?

— Всего на один глаз, милорд. Поверьте, это счастливый исход для девочки. Случившееся с ней — это меньшее зло!

И тут я вспомнила, что случилось днём, да так ярко и полно, что захотела, чтобы боги немедленно наказали меня.

Подслушивая разговор взрослых, я умирала прямо там, рядом с ними. Чужак что-то бормотал невнятно, меня всю трясло. Чернота вновь захлестывала меня, вновь разливалась по телу щекочущим горячим потоком, сжимала горло и не давала даже пискнуть.

— Так вот почему умерла Кларисса, — сказал отец, и моё сердце будто остановилось. — От матери Лайле достались не крохи, а мощный дар.

— Это предубеждение, господин, это всё неправда. Вовсе не все матери, рождающие сильных магов, расстаются с жизнью при родах.

— А ваша, Фабиан? — зло возразил отец. — Она жива?

— Нет, но это случ-чайность. И я самолично видел почтенную мать Андриана — известного мага северных земель. Он объяснил мне...

— Замолчите немедленно. И идёмте отсюда, разбудите ребёнка своим криком.

Они ушли, всё стихло. Теперь только кровь шумела в ушах, толчками распространяя по телу чёрную гниль, как оказалось, таившуюся во мне с самого рождения.

Запахло палёным, постель задымилась, стало почти невозможно дышать.

До покоев Эви требовалось преодолеть всего шагов двадцать-тридцать, не больше, но шла я бесконечно долго, шатаясь от усталости. Каждый шаг вперёд стоил мне двух, а то и трёх назад.

Наконец я добралась до двери, прижалась к ней горящим лицом, попыталась вдохнуть всей грудью. Огонь потрескивал вокруг и внутри меня, чёрная вода бултыхалась на уровне горла.