Я у мамы зельевар. Держись, столица!

Хвала Ловкорукому, что тут пока ничего не убрали, иначе как укрытие ничего другого мы бы не смогли использовать.

Мы замерли, не произнося ни слова. Ну давай же, приближайся.

И действительно, шаги были уже совсем близко. Раз – остановился. Наверное, думает, куда мы делись.

Ветерок коснулся моего виска, преследователь близко.

На ступеньке показался дорогой ботинок с серебряной пряжкой.

– Попался. Держи его! – крикнул Кристап и кинулся на вошедшего.

А потом произошло нечто, не поддающееся описанию словами.

Зеленая вспышка, глухой удар, шипящие слова, поднимающиеся вверх ядовито-малахитовым дымом, и… Кристап оказался на земле.

Над ним склонился высокий мужчина в черной одежде. Его белые волосы закрывали лицо, но я готов был поклясться, что он улыбается.

– Вы слишком стремительны, пан Мирдза, – произнес он с еле различимой иронией. – Вы, наверное, хотели меня обнять?

Кристап сказал нечто нецензурное.

Я хмыкнул. Ну надо же. Айварас Каус собственной персоной.

– И зачем стоило нас преследовать? – поинтересовался я.

Айварас откинул волосы на спину, протянул руку Кристапу. Тот немного поколебался, послать или не стоит, но потом решил воспользоваться помощью.

– Мне было интересно, что вы задумали, – ответил Айварас. – Простите, Мирдза, что так уронил вас.

– Переживем, – хмуро ответил Кристап, обтряхивая куртку.

Я с интересом смотрел на обоих. Так, вот эта вот легкая неприязнь друг к другу сейчас очень не к месту. Понимаю, что оба претендуют на руку, сердце и другие части тела прекрасной панны Жойдь, но сейчас нужно всё засунуть подальше.

Кристап, конечно, ещё припомнит, что я не помог ему, но меня словно что-то остановило. Просто почувствовал, что нам ничего не грозит. Да и некромант – это хорошо, это… о! Ловкорукий, спасибо тебе за такую гениальную мысль!

– Пан Каус, скажите… – начал я, но меня перебили:

– Айварас. Прошу без этих расшаркиваний. Возраст позволяет, положение тоже. К тому же у нас есть дело поважнее.

Отлично.

– Вы шли от Рады? – спросил Кристап.

Лицо совершенно непроницаемо, вопрос без лишних интонаций, однако и так все понятно. Ревность.

– Да.

Всего одно слово, а прямо так и слышится: «И ещё раз пойду».

Ловкорукий, дай мне сил.

– Пани Василина притомилась, – тут же продолжил Айварас. – Рада с ней. И… пожалуй, прекрасных панн не стоит сейчас беспокоить. К тому же у меня есть предложение.