Я у мамы зельевар. Держись, столица!

Мать Дзирды была женщиной с широкой душой, да и отец – человек надежный, а дочь…

Он вздохнул:

– Не сошлись они характерами с моей Раутой. Мы жили побогаче, у меня были хорошие уловы, я тогда работал на судах – ого-го. Дзирда все смотрела, видно было, что завидует. Пыталась всё указать Рауте, что она и неумеха, и готовит плохо, и парней за ней не ходит, и все такое. А когда появился ухажер, так желчью изошла, что и крив, и глуп, и из лужи вылез.

– Прямо так все в лоб и говорила? – уточнил я, глядя на него поверх дымка, поднимающегося от чая.

– Ну как, пан Орбас, – криво улыбнулся Андрис. – Вроде бы с улыбкой, вежливо. Но знаете, когда гадюка улыбается, то лучше ж не становится?

– Бялтовы девки, – пробормотал Кристап. – А что было дальше?

– А дальше кривой да глупый ухажёр в один прекрасный миг бросил Рауту и начал увиваться за Дзидрой. Ох и ходила она, задрав нос!

Мы с Кристапом переглянулись. Отбить парня у другой – это, конечно, не новость. Но, зная, до чего она опустилась с Ядвигой, может, и тут не обошлось без какого-то отвода глаз?

– Раута проревела неделю, хотя я считаю, что коль тебя бросили, то нет смысла убиваться.

– Согласен с вами, – кивнул я. – Что-то сложилось у них с кружевницей?

– Какое-то время ворковали, но потом он пропал, – хмыкнул он. – Совсем пропал. Раута успокоилась, потом поехала в Нойчланд учиться, мы решили, что ей некоторое время лучше побыть в другой стране.

Дзидра вроде тоже угомонилась. Рядом живут старики да такие, как мы.

– М-да, – согласился Кристап, делая глоток. – То есть изначально Дзидра Межгинес обладала скверным характером? Или это проявлялось именно в отношениях с вашей дочерью?

– Больше никого не изводила, – признал Андрис. – Может, интерес потеряла, может, понимала, что тут сдачи дадут. Никого юных не осталось.

– А что… – начал я и умолк, подбирая слова: – Что было с принцем? Вообще со стороны было что-то заметно?

Андрис задумался, отхлебнул из чашки, поставил её на стол.

– Ну, знаете, тут сложно что-либо сказать. Его высочество, разумеется, не разгуливал здесь среди бела дня. Но вот все заметили, что у Дзидры стали появляться платья и украшения, которые кружевница себе позволить не может.

Ага, уже очень интересно.

Возможно, это был не принц, а кто-то из аристократии? Хотя чем бялт не шутит, кто принцу запретит?

– Она говорила, кто за ней приударяет? – уточнил Кристап.