Марья Моревна

- Понимаю, - кивнул Ратибор. – А и впрямь, где мы достойного воеводу найдем? Колдунов-то на свете не так много осталось. Разве что, матушка, ты сама меч в руки возьмешь да во главе своей чудесной армии встанешь.

Маруша тяжело вздохнула. Я покачала головой.

- Это было бы вернее всего, - ответила ему, - однако ж на поле брани толку от меня будет не много. Я – стратег и мечом размахивать не привыкла. Ты, дорогой мой соратник, знаешь это не хуже других. К тому же, у меня в грядущей битве будет другая забота – чародейская.

- Да откуда ж ему взяться такому-то? – всплеснула руками Маруша. – Колдунов-ратников, почитай, и не осталось вовсе. Можно было б свояков твоих, Марьюшка, позвать – Орла, Сокола, да Ворона, однако ж дряхлы они стали, ложку деревянную с трудом поднимают. Куда им воевать!

- Есть один чародей, который сможет колдовским войском командовать, - задумчиво пробормотала я. – И сражается он, как демон, и смерть ему нипочем.

- Это кто ж таков? – удивился Ратибор.

Я криво усмехнулась.

- Тот, кто лежит под Свароговым холмом.

Воевода и Маруша побледнели.

- Да ты что, Марья, - ужаснулась старуха. – В своем ли уме? Разве ж можно…

- Нужно, - отрезала я. – Не думала, что когда-нибудь это скажу, однако сей колдун нам теперь необходим. Других-то все равно не имеется.

- Да жив ли тот колдун, матушка? – недоверчиво произнес Ратибор. – Тридцать лет прошло, как ты его в той могиле заточила.

Я махнула рукой.

- Не выдумывай, Ратибор. Преставиться он никак не мог, а червям к его телу во век не подобраться. Будет лясы точить. Завтра же утром поедем к Сварогову холму. Попросим мага пособить родному государству.

Маруша поджала губы. Моя идея ей явно не нравилась.

- А что если откажется чародей нам помогать?

- Не откажется, - усмехнулась я. – Уж я-то знаю, как его уговорить.

***

Отпустив Ратибора и Марушу восвояси, я распорядилась подготовить к завтрашнему утру бутылку вина и большую бочку воды. А затем вернулась в горницу и, заперев дверь, достала из потайной ниши небольшой ларец, украшенный серебряными бляшками, и увитый паутиной сильнейших обережных заклятий. Сняв чары, я подняла его тяжелую крышку. Внутри, на красной бархатной ткани лежала длинная железная игла, на самом кончике которой играл едва заметный красноватый огонек.