Его невинная Алая

Меня сильно знобило после обильной потери крови и того стресса, что пережило неподготовленное тело.

– Сколько я спала? – задала, пожалуй, один из самых важных вопросов дня.

– Двое суток. Мы думали, что ты впала в кому, но внешние показатели говорили об обратном. Наша целительница пыталась тебя разбудить, но ты лишь дыхнула в ее сторону пламенем и теперь она ходит злая и без бровей.

– Я извинюсь перед ней. И верну брови, – сконфужено поджала я губы. Ничего такого я не помнила. – Последнее, что встает перед глазами как я просила тебя втереть пепел мне в спину.

– Справился, только потом спать не мог сутки, – мужчину передернуло, и я заметила, как побледнело его лицо. – Это тебе приготовила Фина. Сказала, что нужно накормить, если ты очнешься.

– Вы что мне еду каждый день готовили? – изумленно воскликнула я, сжимая пальцами одеяло и наклоняясь ближе к Ланселю.

– По три раза. Надеялись, что проснешься, – просто ответил Серый и поставил поднос на прикроватную тумбочку.

– Спасибо, не стоило, – я отвела взгляд в сторону, чувствуя себя странно и необычно от всего происходящего. Спину неприятно тянуло, хотелось лечь и не двигаться еще пару часиков.

– Тебе нужно поесть, учитывая, что ты спала два дня. Необходимо восстановить силы, – и он протянул мне тарелку с бульоном.

– Спасибо, мне неловко от происходящего, – честно призналась я. – Как остальные? Я увидела, что один из стражей погиб на поле боя.

– Погибло двое, трое оказались ранены, остальные в целости и сохранности. Особенно Фина. Она просто отрубилась и пропустила все самое интересное. Спасительные действия истинной амазхи.

– Ха! Уверена, что многие были напуганы увиденным. А ты, как? Тебя не зацепили когти тех тварей?

– Сколько заботы и волнения я слышу в твоем голосе, Алая, – хмыкнул, явно наслаждаясь моим вопросом мужчина.

– Не обольщайся, – громко фыркнула я, не скрывая своей улыбки. – Но если серьезно, ты как? – посмотрела прямо в чистые омуты карих глаз, пытаясь понять, что именно он чувствовал в этот момент.

– Лучше, чем ожидал, и хуже, чем могло бы быть, – не стал отрицать очевидных вещей Лансель.