Его невинная Алая

В печати, – и после этого наступила тьма, потому что первое же прикосновение заставило мой разум отойти на задний план, и я обратилась в сон.

Глава 9

Глава 9

Проснулась я как от толчка.

Словно кто-то меня сильно пнул или ударил в грудь с разворота, заставляя резко открыть глаза и сесть, приходя в себя.

Голова кружилась, и в горле пересохло, а спина… лишь несильно, но ощутимо ныла от любого движения.

– Ох… – прошептала я охрипшим голосом. Видимо, сорвала голос, когда кричала во время инициации.

В голове пронеслись образы недавнего безумства. Я вспоминала, что именно сотворила и каким образом добилась новых сил и новых проблем на свою голову. С трудом придя в чувство, первым же делом я бросилась к зеркалу, что так удобно стояло в комнате, и было во весь мой маленький рост.

Я так надеялась, что все произошедшее окажется просто отвратительным сном, но действительность являлась слишком жестокой, даже для демона в шестом поколении.

– Отвратно, – прошептала я, поворачиваясь спиной к зеркалу и кривя губы от непринятия произошедшего.

По всей левой половине моей спины красовались серо-голубые, похожие на искрящиеся венки печати. Их было пять, по числу душ, которые я вырвала из живых тел, уничтожив их своим адским пламенем. Так как Эюш-Нары были одного вида и рода, то и печати были одинаковыми – пять пересекающих кожу квадратов, внутри которых были выжжены цифры на древнем языке – первый, второй, третий, четвертый и пятый. И все они были соединены вместе тонкой вязью рунических символов.

– Так попасть в восемнадцать лет, это надо постараться, – прошипела ругательства сквозь стиснутые зубы на древнем демоническом языке. Его понимали только демоны и выучить его было невозможно, с его знанием рождались в крови.

В дверь не постучали. Ее просто распахнули, как у себя дома (хотя, так и было) и вошли внутрь.

– Ты проснулась, – в голосе Ланселя с трудом, но мне удалось расслышать нотки удовлетворения, словно он был рад тому, что я открыла глаза.

– Как видишь, – я быстро запахнула полы рубашки, которую на меня надели.

Кто только надел? Надеюсь, что это была Фина, а не мой радушный и исполнительный Серый.

Румянец опалил щеки, когда я увидела, что Лансель принес с собой серебристый поднос, а на нем стояла большая чашка ароматного кофе и еще тарелка с куриным бульоном. Зачем? Не знаю.

Я босыми ногами прошлепала по холодному каменном полу, и залезла на кровать, укрываясь пушистым одеялом.