Его невинная Алая

Но с другой стороны, мне было обидно, чисто по-женски. Значит, если я не одевалась как распутница, то была пустым место, что ли?

Жасита даже ни разу не обернулась, она на сто процентов была уверена в том, что я шла следом и не сбилась с проложенного пути. Наивно с ее стороны полагать, что обиженный ребенок, которого она бросила, будет идти за ней, как верный пес.

Я не была собачонкой, и даже на пони мало походила. Я была демоном, а это означало, что бунтарский дух во мне присутствовал и временами, даже чаще, чем мне бы этого хотелось, демоническое начало брало верх, и тогда страдали все.

А в этом мире мне никто не нравился.

Жасита замерла перед кованными, огромными дверьми. Они были высотой в три метра, увенчаны железными, утонченными цветами и раскрашены алым и золотым. Смотрелось это все, разумеется, эффектно и даже масштабно, вот только трепета и восторга как-то не вызывало. У нас на Аше такое мог сделать обычный элементаль, заскучавший после школы.

– Госпожа Вторая, советница, – громким, низким голосом представил вошедшую Жаситу один из прислужников. Тяжелая дверь открылась, и женщина сделала первый шаг в обеденный зал – грациозный и отработанный.

– Я не одна, Первая, у меня подарок для вас, – я расслышала улыбку (подхалимскую, просто была уверена) в голосе амазхи, когда она повернулась в мою сторону и резко дернула ближе к себе.

Церемониться она со мной явно не собиралась. Осталось только выяснить, зачем я ей понадобилась спустя восемнадцать лет.

Вряд ли она ко мне материнские чувства начала испытывать.

– Джесмин Янг, моя дочь, – с толикой гордости произнесла мое имя Жасита, с силой сжимая мое запястье, и заставляя выйти вперед. Я словно была на показе, вот только не в виде дорого гостя.

Сначала я не обратила внимания на присутствующих, да и на сам зал, потому что меня сейчас, как коня на рынке представляли. Для продажи. И так неприятно стало на душе, словно кто-то туда целую гору нагадил, заставляя передернуть плечами.

Когда меня выдвинули перед собой, я нервно сглотнула, ведь в нос ударил тошнотворный сладкий аромат, от которого меня начало сильно мутить. Я коснулась своего живота, пытаясь унять дрожь и рвотные позывы.