Любовь без права выбора

Процедила, презрительно глядя на вальяжно рассевшегося некроманта, который хоть и не смотрел на меня, но улыбался: – Не смейте говорить гадостей о моей матери! Вы не имеете никакого права…

– «Ты не имеешь никакого права», – насмешливо исправил меня Гарольд. – Хеда, мы вроде бы уже договорились избавиться от излишнего официоза в общении. Или тебя настолько оскорбили мои слова о твоей матери?

– Да, настолько! – воскликнула я, даже не пытаясь приглушить ярость, от которой так и зазвенел мой голос. – Моя мать…

– Я спал с твоей матерью, – не дал мне договорить Гарольд.

После этого признания в комнате воцарилась тишина. Я смотрела на некроманта, некрасиво открыв от удивления рот, и не желала верить своим ушам. Он спал с моей матерью? Неужели он и ее каким‑либо образом принудил к этому? Но почему она не пожаловалась моему отцу и своему супругу? Да граф Грегс этого жалкого некромантишку в порошок бы стер!

– Между нами все происходило по взаимному согласию, – поспешил добавить Гарольд, видимо, догадавшись, о чем я думала в этот момент.

– Я готов поклясться своей колдовской силой, что не было никакого принуждения! – Хмыкнул и добавил с кривой ухмылкой: – Точнее, было, но, скорее, с ее стороны. Да твоя мать, Хеда, буквально насильно затащила меня в постель! И после первой же совместной ночи полностью потеряла ко мне интерес.

– Не может быть!

От волнения горло настолько сжалось, что я была не уверена, прозвучало ли это вслух.

– Ты сказал, что не был представлен моей матери, – чуть громче напомнила я, откашлявшись.

– Получается, солгал?

– Не хотел огорошивать тебя столь неприятным известием с первых минут знакомства. – Гарольд пожал плечами. Добавил со слабой усмешкой: – И потом, в некотором смысле я сказал правду. Ну, с небольшой оговоркой. Я действительно не был представлен твоей матери официально. Да, однажды мы переспали друг с другом. Но после этого твоя мать предпочитала демонстративно не замечать меня. – Гарольд немного подумал и завершил: – Если честно, это даже немного огорчало меня.

Но потом я понял, что стал не единственной так называемой жертвой твоей матери. Она любила вертеть мужчинами по собственному разумению.

– Не может быть, – растерянно повторила я, отказываясь верить во все это.

– Может, может. – На губах Гарольда гуляла сочувственная улыбка, хотя он по‑прежнему предпочитал сидеть с закрытыми глазами. – Прости, Хеда. Я понимаю, насколько неприятно тебе это слышать. Но все было именно так.