Любовь без права выбора

К моему счастью, Гарольд вряд ли заметил эмоции, промелькнувшие на моем лице. Он откинулся на спинку кресла и словно задремал. Свет магической искры, плавающей над его головой, безжалостно подчеркивал, насколько изможденным сейчас выглядел некромант. Лицо – словно череп, туго обтянутый кожей. Глаза глубоко впали, на губах – запекшиеся корочки.

– Итак, а теперь я хочу услышать, кого ты ненавидишь так сильно, что готова была отдать свою душу за это, – после долгого молчания, когда я совсем было поверила, что Гарольд задремал, проговорил тот, по‑прежнему не открывая глаз.

Слова признания никак не шли из моего горла, мгновенно пересохшего от волнения. Пожалуй, бокал вина мне бы сейчас тоже не помешал. А самое противное заключалось в том, что я понятия не имела, как Гарольд отреагирует на мои откровения.

– Ну? – поторопил меня Гарольд, когда пауза затянулась сверх всякого предела. – Хеда, кому ты жаждешь отомстить?

– Виерам Кеймону и Аргасу Регасам, – чуть слышно призналась я.

Гарольд тут же изумленно распахнул глаза, уставившись на меня с недоумением, граничащим с откровенной опаской.

– Ты говоришь про королевского наместника и его племянника? – переспросил он и тут же продолжил, не дожидаясь моего ответа, который и без того был очевиден: – И чем же они тебе не угодили? Ну, кроме того, что уличили твоего отца в измене.

– Я не верю, что мой отец был виноват в тех ужасных вещах, в которых его обвинили, – негромко, но твердо проговорила я.

– Знакомая песня. – Гарольд досадливо поморщился. – Родные и близкие преступников до последнего не верят, что те могли совершить столь ужасные вещи. Тяжело признаваться в собственной слепоте и неспособности разглядеть чудовище в человеке, которого искренне любишь.

Интересно, мне показалось, или голос некроманта в действительности вдруг дрогнул, будто Гарольд лишь в последний момент сдержал предательский всхлип? Что это с ним?

Но Гарольд почти сразу взял свои чувства под контроль. На мгновение зажмурился, а когда он вновь посмотрел на меня, то его лицо напоминало каменную маску – ни намека на какие‑нибудь эмоции.

– Вы не понимаете! – от волнения я вновь перешла на официальный тон.