Любовь без права выбора

Я подняла голову и с весьма неоднозначными чувствами увидела Гарольда.

Стоило признать, некромант за время, прошедшее после поединка с неведомым порождением бога‑пасынка, немного пришел в себя. По крайней мере, он сменил разодранную в клочья рубашку на другую, смыл с лица кровь и даже синяк под глазом уже не выглядел настолько угрожающе‑фиолетовым.

– Ой, это суп убежал! – тут же повинилась Найра. Подумала немного и чуть слышно добавила: – И жаркое немного пригорело.

Гарольд недовольно хмыкнул и перевел взгляд на меня.

Я попыталась было соскочить с низкого топчана, на котором прежде расположилась. Но обожженные ноги по‑прежнему крайне плохо держали меня, поэтому тут же с размаха уселась обратно. Ну хоть подол платья успела опустить, прикрыв свои так называемые боевые раны.

Гарольд опять посмотрел на Найру, которая даже не пыталась скрыть любопытства и жадно наблюдала за развитием событий.

– Да, пойду я, пожалуй, – спохватилась служанка. – В комнате у себя приберусь. Посмотрю, застеклили ли окно.

Гарольд посторонился, пропуская служанку. Но на самом пороге она замедлила шаг и спросила, обращаясь к некроманту:

– А Дирк?..

– В порядке, – почти не разжимая губ, обронил он.

После чего Найра воссияла самой радостной из всех возможных улыбок и быстро покинула кухню, едва не споткнувшись от поспешности.

Я тоже с нескрываемым облегчением перевела дыхание. Дирк в порядке! Какое счастье это слышать!

Гарольд не торопился подойти ко мне и начать непростое разбирательство моего проступка.

Неожиданно я почувствовала жалость к нему. Сейчас, при ярком свете магической искры, неспешно плавающей под потолком, я вдруг увидела, насколько изможденным выглядит некромант. Под глазами – черные круги усталости, волосы словно поблекли и явно нуждаются в расческе, от крыльев носа к уголкам рта пролегли резкие глубокие морщины.

– Если бы ты знала, чего мне стоило все это, – вдруг негромко обронил Гарольд.

Нет, он не кричал и не обвинял меня. В его голосе послышалась лишь усталая горечь. Но от этого мне не стало легче. Напротив, мою несчастную душу вновь начали терзать угрызения совести.

– Простите, – прошептала я и опять попыталась встать.

– Сиди уж, – поморщившись, приказал он, и я послушно опустилась на топчан.

Гарольд подошел ближе, и я вдруг заметила, что он тяжело припадает на левую ногу.