Любовь без права выбора

Мои руки были покрыты густой багрово‑черной жидкостью, более всего напоминающей кровь, которая уже начала сворачиваться. Что это? Где и как я могла так сильно пораниться? И почему я не чувствовала этого раньше?

Густые капли медленно стекали по моим пальцам. Блямс! Это первая упала на сукно стола. Затем за ней последовала еще и еще одна.

Я сжала кулаки и спрятала руки за спину. Затем посмотрела вниз, гадая, не пострадал ли ковер, и от ужаса едва не закричала в полный голос. Потому что я стояла в луже самой настоящей крови, от которой исходил резкий металлический запах.

– О небо, что это? – прошептала я, чуть не плача. Принялась пятиться в сторону двери, больше всего на свете жалея о том, что вообще сунулась в эту комнату.

Вдруг за моей спиной раздался резкий хлопок. Я обернулась, холодея от страха. Так и есть: дверь, прежде аккуратно прикрытая, но не до конца, захлопнулась, словно от порыва сквозняка. Правда, вот беда, я при этом не чувствовала ни малейшего дуновения ветерка.

Почти сразу раздался неприятный скрежет из замочной скважины.

Дневной свет померк. В углах кабинета зашевелились тени, темно‑багровое, почти черное пятно на ковре вдруг зашевелилось, то и дело выпуская тонкие отростки щупалец в мою сторону.

– Что это за гадость? – прошептала я себе под нос, с нескрываемым омерзением наблюдая за тем, как со стола медленной струйкой полилась все та же жидкость, более всего напоминающая кровь.

И неожиданно пятно вдруг принялось преобразовываться. Получив щедрое подкрепление, оно начало расти в высоту, все так же не отрываясь от ковра. Мгновение, другое – и передо мной оказался какой‑то комок из кровавой слизи, который упирался обрубками конечностей в пол и силился подняться.

Я поднесла руку ко рту, ощутив резкий позыв к тошноте. Картина была просто‑таки чудовищно омерзительной, но я почему‑то никак не могла оторвать от нее взгляда. Было в моем интересе что‑то… неправильное.

Наконец загадочное существо приняло вертикальное положение. Жидкость стекала по его голому черепу, вязко капала в породившее его пятно, где что‑то неприятно чавкало и возилось.

Я бросила неосторожный взгляд на пол и с усилием сглотнула вязкий комок с горьким привкусом желчи. Ковер под ногами этого чудовищного порождения бога‑пасынка был покрыт белыми безглазыми червями, которые то и дело пожирали друг друга.