Поцелуй для истинного. Расколдовать дракона

— Как раз чтобы соблюсти приличия и не вызвать подозрений! Роника, мой отец всегда был здоров, как… как и подобает дракону в его возрасте! Что ещё мне думать? — В светлых глазах Дэйна было столько боли и злости, что у меня сжалось сердце. — Ничего, если я увижу хоть одно доказательство того, что мачеха и её сынки отравили отца…

— Что ты сделаешь? — Я стиснула его руку, мысленно, если не вслух, умоляя Дэйна быть осторожнее.

— Кое-кого я точно отправлю в Ирлигард, — холодным и безжалостным тоном откликнулся он.

Я молча кивнула в знак поддержки. Однако всё же надеялась, что неведомая мне Сиальда так далеко не зайдёт. Супруг души в ней не чаял, со слов моего дракона, и почти всё богатство рода Илль заранее отписал Инору и Кирену. Зачем ещё и травить несчастного?!

В комнате с картинами Дэйн потребовал:

— Ключ.

Едва тот появился в его ладони, как мой дракон скинул покрывало с картины, на которой был изображён, словно настоящий, замок Илль.

— Полностью с тобой согласен, — по губам Дэйна мелькнуло подобие улыбки. Открыв портал, он обернулся ко мне: — Вот что, Роника, я оставляю ключ здесь. Туда, в змеиное гнездо, я не хочу его брать. Ты же позаботишься о ключе?

Я забрала драгоценный артефакт, сунула к себе за пазуху и клятвенно заверила, что у меня он будет в полной безопасности.

— Возвращайся поскорее, — сказала я Дэйну. Сердце у меня ныло, а нить трепетала, как тогда, когда я провожала своего дракона в небесный дворец. Быть может, и теперь обойдётся? И с Дэйном ничего плохого не произойдёт?

Он поцеловал меня, отчего знакомая жаркая волна пробежала по всему телу, и шагнул в портал. Я прикрыла глаза, молясь нашим арифанийским богам Тээгру и Эгру, и повторяла молитву до тех пор, пока уменьшившаяся фигурка дракона не исчезла в воротах замка Илль.

— Не огорчайся, волшебница, — Замок-Артефакт вслед за Эллейн приобрёл милую привычку так меня называть. — Хозяин не даст просто так отравить себя или ещё что.

Я вздрогнула, когда Замок озвучил мои опасения, и обхватила себя руками, поёжившись от внезапного холодка.

— Да, но он один, а их трое.