Поцелуй для истинного. Расколдовать дракона

Меня переполняла энергия, какой я не чувствовала никогда раньше. Она толчками вливалась в тело, и чудилось — вот-вот я воспарю, раскинув невидимые крылья.

— Роника! Роника, ты превращаешься!

Я выпустила талисман, отступая назад. Моё тело менялось, росло, руки и ноги становились драконьими лапами, над лопатками страшно зачесалось, а миг спустя огромные кожистые крылья взметнулись над головой.

— Дэйн! — счастливо закричала я, через рассеивающуюся дымку видя очертания другого драконьего тела. И взлетела так, будто всю жизнь только этим и занималась! Словно небо уже не раз приглашающе распахивалось мне навстречу.

— Роника! — воскликнул он, бесконечно довольный, и мы закружились, щуря глаза от солнечного света, касаясь друг друга лапами, гладя крыльями. Внизу на земле лежал расколотый талисман, не выдержавший мощи ритуала, но мне не было грустно. Металлический цветок сыграл свою роль, а о Фэлани и её жрецах хотелось забыть отныне и навсегда.

Замок-Артефакт кричал нам, поздравляя, и Эллейн наверняка прыгала от восторга на всех своих четырёх лапках, таких же белоснежных, как моя новая кожа.

— Ты прекрасна, моя милая Роника, — не сводя с меня голубых, как цветы льна, глаз, проговорил мой дракон.

Я рассмеялась.

— Как и ты, Дэйнхар из рода Илль!

Но мой смех тут же оборвался, когда я вспомнила кое о чём. Наш гость, наш друг должен быть здесь и радоваться вместе с нами, а его утащили на казнь!

— Дэйн, — я огляделась, не зная, куда лететь, но он-то уж наверняка знал путь к небесному дворцу, — Дааль, нужно спасти его! Я придумала, давай попросим альгахри оставить его в живых!

— Вряд ли Каль-Ниарвен нас послушает, — задумался Дэйн, — он недолюбливает мой род.

— Хорошо, — я думала только о том, успеем ли вовремя. Мы предупредили Замок-Артефакт, что скоро вернёмся, и полетели.

Я мчалась на своих новеньких чудесных крыльях, лишь самую малость отставая от Дэйна. Он уверенно вёл меня, а затем произнёс слово-пропуск, и мы вынырнули из пушистой массы облаков прямо перед дворцом, чья ослепительная красота однажды поразила меня на картине Дэйна. Но сейчас некогда было любоваться белым мрамором и сиянием герба рода Каль.