Поцелуй для истинного. Расколдовать дракона

Верховная жрица, призванная исполнить свою миссию… Верховная жрица… нет! Просто Роника, глупая девчонка, которая хотела быть счастливой, а ничего не вышло. Как я теперь смогу жить с чувством, что обрекла на смерть своего возлюбленного? Пусть даже он был сто раз виноват, пусть! А если нет? Если Гэрхол напрасно обвинил моего дракона?!

К тому времени, как жрец вернулся в палатку, я уже вскочила и бросилась к выходу. Скорей в деревню, отменить жертвоприношение, спасти Дэйна! Гэрхол поймал меня за руку, потянул за собой на коврик и встал напротив меня на колени.

Взгляд его чёрных птичьих глаз притягивал, зачаровывал.

— Верховная, это ещё драконьи чары не иссякли, это они не дают тебе покоя. Давай поговорим, я успокою тебя, объясню ещё раз, что ты всё правильно сделала.

Слёзы градом хлынули по моим щекам. Я отодвинулась, выставила перед собой ладони, не позволяя Гэрхолу коснуться меня:

— Я предала его, предала! Это я обманула Дэйна, а не он меня, понимаете?! И всё из-за вас!

— Роника. Роника, слушай, — Гэрхол впился глазами в моё лицо, и я замерла.

Сейчас на всём свете существовал только он, и важно было только то, что он скажет. Я не знала, откуда у меня эта убеждённость, но она потеснила всё остальное: отчаяние, ненависть к самой себе, бессильный гнев и неистовое желание спасти моего дракона.

— Слушай меня, Роника, — шептал Гэрхол, схватив меня за руки и качаясь вместе со мной взад и вперёд. — Дэйнхар будет принесён в жертву богине Фэлани, как он того и заслуживает. А ты сначала освятишь ритуал жертвоприношения, а затем и ритуал увеличения магических сил.

Всё будет хорошо… слушай меня, Роника, Роника…

С каждым словом он будто надевал мне на голову невидимые обручи. Один за другим они стискивали мне виски.

— Да, я слушаю вас, — шевельнулись мои губы. — Слушаю и повинуюсь, Гэрхол.

Сама не знала, откуда слово «повинуюсь» всплыло в голове, но жрец удовлетворённо кивнул — значит, я сказала, как надо.

— Дэйнхар будет принесён в жертву, — повторила я, и Гэрхол вновь склонил лысеющую голову.

— Говори эти слова до тех пор, пока они не перестанут вызывать в твоём сердце даже тень протеста.

— Какая грубая, неделикатная работа!

Прозвучавший укоризненный голос заставил нас с Гэрхолом обернуться и разжать руки. В палатке появился третий!

— Хэль…грен, — неуверенно проговорила я и мигом осеклась. Это был не тот простодушный Хэльгрен с растрёпанными волосами и лёгкой улыбкой. Дракон, стоявший передо мной, преобразился внешне, и, скорее всего, внутренне.