Обсидиановые звёзды

Указав на лучших стрелков, части велел выбрать возвышения на берегу и залечь там, чтобы защитить убежище от нападения с воды, остальным указал на крыши домов. Оставшимся в живых воинам приказал держаться рядом, а женщинам и детям укрыться в хозяйском доме, как в единственном каменном строении на их полуострове. Если их попытаются поджечь, шансы спастись там выше. А потом Кей повернулся к ней.

— Леди, вам стоит пойти в дом, — заявил этот новый Кейас.

Лайла усмехнулась и покачала головой.

— Нет, мастер Кейас, я приму бой с вами.

— Вы готовы сражаться против собственного мужа? — холодно спросил он. — Вполне вероятно, что император решит, что вы у нас в заложниках и это поможет потянуть время.

Но Лайла только грустно усмехнулась. Иригон пожертвует ею, не задумываясь, она в этом не сомневалась. Она для него лишь дорогая вещь. Императрица расправила плечи и покачала головой.

— Если кто и сможет уговорить Иригона, так это я. Больше никто. Так что я остаюсь.

Кей не стал спорить, только кивнул, разрешая остаться, и повернулся к врагам.

Слуги веры остановились перед баррикадой, ничем не выдавая своего удивления. Они молча рассредоточились, формируя идеальную шеренгу и застыли, ожидая приказов. Жрец, который возглавлял воинство, осмотрел стену и зашептал молитвы, проклиная магию и магов.

Но когда из-за спин послушников вышел император, Лайла едва подавила испуганный возглас и поняла, что договариваться не с кем. В императорской мантии был не Иригон.

Император мертв, договор утратил силу. И это значит, что впереди новая война, еще кровопролитней предыдущей.

Боги! Нет! Только не это исчадье Бездны. А Эйбис? Что с девочкой? Неужели мертва? Лайла побледнела и пошатнулась.

— Би, жива, я бы почувствовал, — не поворачиваясь к императрице, вдруг сказал Кейас, будто мысли прочитал.

Он не проявил эмоций, но императрица заметила, как мужчина напрягся и сжал клинки.

Бывший племянник императора с усмешкой оглядел стену, но главарей мятежников не удостоил и взглядом. В переговоры он вступать не собирался, повернулся к слугам веры и коротко приказал:

— Сожгите тут все. Пусть сжарятся, как крысы в печи. В живых не оставлять никого, — махнул он рукой и пошел прочь, выражая полное пренебрежение противнику.