Обсидиановые звёзды

— Вы — маг? — озадаченно спросил парень, мгновенно напоминая прежнего Кейаса, способного так искренне удивляться.

— Ты, я погляжу, тоже, — усмехнулась она. — Да еще и из темных. В Бездну слетал?

— Что-то вроде того, — ответил так же Кейас, скривившись, а в его глазах сверкнули искры.

Лайлу обдало холодом, она поежилась и отвела взгляд, будто в глаза древнему существу заглянула, а не восемнадцатилетнему мальчишке. Темная магия осталась лишь в страшных сказках. И лично императрица знала только одного темного, за которого когда-то добровольно вышла замуж, после того, как он стал обычным человеком.

Рядом с Кейасом стало жутко и неуютно. Но все напряжение разрушила Ранори, которая с воплем радости кинулась на шею сыну.

— Живой, родной мой, — причитала она, приподнявшись на цыпочки и целуя растерянного парня в щеки, нос, глаза, не замечая ничего. — Я думала эти демоны тебя замордовали, когда мы не нашли тебя в подвале.

Для Ранори он все еще маленький мальчик, пусть и темный маг. Кейас ошеломленно моргал и не пытался оторвать от себя счастливую мать, которая заливалась слезами на его груди.

— Ну, перестань, на нас смотрят. Живой я, живой.

— Милый мой, хороший, — не унималась Ранори, плача и гладя сына по щекам, заросшим за время заключения щетиной. — Маленький.

Так смешно стало от этой сцены. Лайла захохотала. Остальные жители убежища, как и прибывшие с Кейасом воины, улыбались и отводили взгляды.

Кейас шумно выдохнул и осторожно оторвал от себя мать.

— У меня плохие новости, — сказал он угрюмо.

Ранори тут же сошла с лица и побледнела.

— Отец? — только лишь и спросила она.

Кейас кивнул и прижал мать к груди, когда та всхлипнула и залилась слезами.

Факелы приближающегося отряда уже совсем близко. Лайла не хотела вмешиваться в семейное горе, но пора действовать. Она осторожно обняла за плечи служанку и оторвала ее от сына.

— Соболезную, — обратилась она к Кейасу.

— У него будет новая жизнь, лучше этой, — холодно отозвался парень, снова растеряв всю человеческую беззащитность и устремляя взгляд к приближающимся врагам.

Не принял жалости, закрылся и стал раздавать приказы, будто занимался этим всю жизнь.