Обсидиановые звёзды

— Мою душу все равно пожрут демоны.

Лаель рассмеялся, беззвучно, но Эйбис чувствовала, как подрагивали его плечи от смеха.

— Делать им больше нечего, как покушаться на чью-то душу. Нашли прям козлов отпущения, честное слово. Может демонам человеческие души не по вкусу. И с чего ты решила вообще, что вкусная?— стукнул ее по носу пальцем Лаель.

Эйбис ошеломленно заморгала и подняла взгляд.

— Зачем ты дразнишь меня? Нашел тему для шуток, — нахмурилась она.

— Но ты больше не плачешь, — пожал плечами Лаель. — И это хорошо.

Эйбис закусила губу и позволила ему снова привлечь себя к груди.

— Это не меняет того факта, что я явно одержима, — тихо озвучила Эйбис свои страхи.

Пусть и сбросила груз, выговорившись и выплакавшись, но вбитые с детства истины до сих пор страшили.

— Ты не одержима, Эйбис. В тебе просто просыпается магия. Не более того. И, поверь, магия никак не связана с демонами. Это глупости. Магию подарили своим созданиям боги.

Эйбис замолкла, глядя на него снизу вверх. Лаель улыбался, мягко и покровительственно, будто точно знал, что так и есть на самом деле.

— Это… это… странно слышать от слуги веры, — на выходе выпалила Эйбис. — Лаель, ты понимаешь, что пугаешь меня? Я не понимаю, почему ты возишься со мной, зачем спас?

Вцепилась ему в жилет, комкая кожаные края и впиваясь ногтями. Мужчина по-прежнему обнимал ее. Эйбис чувствовала его горячую ладонь на спине, слышала стук его сердца и ждала ответа, глядя прямо в потусторонние глаза. Слезы ее уже высохли, но мужчина вдруг стер свободной рукой оставшиеся капли с ее щек, посмотрел на собственные пальцы, будто хотел понять природу влаги на своей коже, а потом снова посмотрел в глаза, завлекая в темные смерчи в его зрачках испуганную душу.

— Мне не нравится, когда ты плачешь, — задумчиво пробормотал он, словно сам пытался понять зачем. — Не нравится, когда тебе страшно и больно. Пусть странно, но это так.

Это звучало так искренне, но мужчина, казалось, сам удивился своим словам. Эйбис даже заметила в его глазах, что-то похожее на недоумение и страх.

Какая же она дура! Зачем? Что ее сподвигло на этот невинный поцелуй?

— Прости, — пробормотала она. — Я знаю, что ты дал обет.

Лаель молчал. Долго.