Обсидиановые звёзды

А Эйбис так и осталась стоять босая на каменных плитах, прикрытых тонкой циновкой, озадаченная и опустошенная странным разговором.

***

Лийера умоляла богов только о том, чтобы умереть быстро. Задохнуться в пламени своего костра до того, как языки огня станут лизать кожу, превращая ее в пепел. Слезы уже кончились, она уже давно выплакала их в темнице и на суде, а теперь просто ожидала, когда явятся слуги веры, чтобы доставить ведьму на казнь.

Так должно было случиться еще несколько лет назад. Слава богам над ней хоть не издевались.

Уже не было страха, только смирение, обреченность и какое-то умиротворение. Лийера в глубине души знала, что рано или поздно взойдет на свой костер. И сегодня, в ночь перед казнью, она смирилась. Бездна примет ее, сплетет новую жизнь. И может в той, будущей, жизни, ее дар не будет считаться проклятием.

И никогда больше не повторится позорный и болезненный суд.

***

Огромный величественный храм единого и Первого бога в Пустоши поражал своими размерами и великолепием. Даже не верилось, что такое величественное здание построили всего за год и без применения магии. Но император обратился ко всем верующим и люди, не жалея себя, возвели святыню. Сколько погибло во время великой стройки от голода и изнеможения не имело никакого значения.

Только вера, только великий единый и Первый бог. Храм должен был вселять благоговение и трепет в посетителей и нужного эффекта строители добились.

Лийеру этот храм всегда пугал. Казалось, что Первый бог знает о ее даре и осуждает. Маленькой девочкой пряталась Лийера за юбку матери, когда они ходили раз в год в храм, чтобы принести дары и послушать речи жрецов.

Мать злилась, ругала, но Лира не могла совладать со страхом. Наверное, ее душа знала, что когда-то Лийере суждено войти в его стены в хламиде заключенного с цепями на руках.

Кожей чувствовала агрессивно-любопытные взгляды толпы. Суд над ведьмами и колдунами, как и кострище, такая редкая и долгожданная забава для всей империи.

Лийеру заставили встать на колени перед статуей Первого бога, которая медной головой достигала потолка, один только ее палец был величиной с дом. Толпа зевак, прибывшая на суд, расположилась на анфиладах балконов. Там на самом верху зевакам и не видно ничего, наверное, но слова судей и жрецов слышно отчетливо. Архитектура храма позволяла речам разноситься эхом по всему зданию.