Король (не) желает жениться, или Фиктивная семья для монарха

Вставай, мой мальчик, – провожу рукой по лицу сына, – маме нужно привести себя в порядок.

И выхожу из комнаты, не смотря на прислугу. Не важно, что она думает.

– Адель? Ты где была? – у моих покоев уже гость.

Или, быть может, хозяин? Моей судьбы уж точно.

– Спала. Сейчас приведу себя в порядок и спущусь завтракать, – отвечаю ему и захожу в комнату.

– Ты до сих пор во вчерашней одежде! Если бы я лично не убедился в отсутствии посторонних на территории гостиницы, подумал бы дурное, – прищуривается Генрих.

Он мрачнеет на глазах. Прикидывает, наверное, как далеко я способна зайти в проверках на совместимость. Вчерашний эксперимент еще долго будет мне аукаться.

– Не волнуйся, честь твою, да и свою, не опорочила, – бросаю равнодушно.

Захожу за ширму и начинаю переодеваться прямо при Генрихе. Если у него не хватает такта, не мне его учить вежливости.

– Я и не думал, – голос короля становится мягче, – просто удивился.

– Не думал или потому что это невозможно ввиду отсутствия гостей? – спрашиваю равнодушно.

– Что?! Я о тебе никогда не был низкого мнения! – возмущается Генрих. – Какая муха тебя укусила? Я всего лишь удивлен твоим внешним видом!

– А, да? Ревности нет? Или чувства собственничества? Не знаю, как правильно назвать. Тогда ладно. Застегни, пожалуйста, платье, последние три крючка никак не достану, – выхожу из–за ширмы и становлюсь спиной к королю.

– Конечно, милая, – цедит он и тут же принимается за дело.

– Спасибо, – киваю. – Идем завтракать? Нужно завтра же открывать гостиницу, раз мы уезжаем. Я должна убедиться, что без меня смогут справиться. Все же пока этот источник дохода у меня не отобрали. И я предпочту не пускать все на самотёк.

– Мудрая какая, – усмехается Генрих и берет меня за руку. – Жаль только, что не во всем.

– Что поделать. У всех свои недостатки.

– Предлагаешь съехать?

– Просто предупреждаю.

– Мамочка! Я уже соскучился. Ты сегодня ночью тоже со мной будешь спать? Ваше величество, доброе утро, – вежливо кивает Роберт.

– Действительно, мне не стоило волноваться о чести, – говорит Генрих мне на ухо, а потом поворачивается к сыну. – Как тебя увидели, сразу стало добрым, мальчик мой.

Качаю головой, но никак не комментирую.