Чистильщик

За такую любой купец отдал бы целое состояние, некоторые даже нанимали убийц – разумеется, безуспешно.

Альмод опустил на карту кольцо амулета, и оно стремительно поползло к окрестностям Кленовых лесов. Лицо четвертого стало сосредоточенным: явно пытался разобраться в плетении. Благо, рта не раскрывал – за неуместные сейчас вопросы мог бы и огрести. Потом как-нибудь, в спокойном месте, стоит показать, если сам к тому времени не разберется. Этот может.

Амулет остановился, Ингрид вытащила карту провинции, крупную и подробную, амулет снова пополз, серебряное кольцо очертило окрестности Лиственя.

Альмод подхватил его плетением, сжал в кулаке, полуприкрыв веки. Перед глазами сами собой появились поля, еще черные по этому времени, лес в паре перестрелов, деревня у горизонта. И ориентиры для перехода.

– Все, – сказал он, возвращая амулет на шею. – Погнали!

– Ерунда какая-то. – Ингрид сложила карты в сумку. – Нас трое.

Альмод пожал плечами:

– Нас четверо.

Много ли толка будет от четвертого, не прошедшего посвящение? Силен, плетет быстро и чисто, хорошая реакция… для того, кто только-только получил перстень.

Но, если бы третьего дня они схватились всерьез, от пацана осталось бы мокрое место прежде, чем он успел бы сообразить, что вообще происходит. Потому что посвящение раскрывает истинные возможности разума и тела.

Командир подхватил сумку. В конце концов, вовсе не обязательно этот прорыв будет серьезным. Альмод привык доверять чутью, а то прямо-таки орет дурным голосом.

Но вдруг он беспокоится лишь потому, что пока совершенно не может положиться на четвертого?

Фроди глянул быстро и остро, но промолчал. Альмод изобразил на лице всю уверенность, на которую был способен. Что бы ни происходило вокруг, сомнения командира не должен видеть никто. А выбирать все равно не приходится. Прорыв вот-вот раскроется, и сдерживать его им. Позвать помощь можно только одним способом, и Альмод предпочел бы оттянуть момент, когда придется его использовать. Хорошо бы вообще никогда не пришлось.

Пацан вопросов задавать не стал, закинул сумку за плечо, двинулся за остальными.

По лестнице спускались почти бегом да и потом не мешкали. Фроди досадливо оглядывался – четвертый то и дело срывался на бег и все равно едва поспевал. Альмод сам едва сдерживал раздражение, хотя прекрасно понимал, что парень не виноват. Чистильщикам приходилось ходить много и долго, а школяры выбирались из ворот университета не дальше поселка.