Последнее пророчество Эллады: Спасти Персефону

Когда столетние поиски увенчались успехом, Гермес оказался между Аидом и собственной клятвой Стиксом. Выдумывать, лавировать, изворачиваться и ждать – когда же он перейдет черту, когда холодные черные воды Стикса сомкнутся над его головой? И тихо ненавидеть проклятого Ареса, и отчаянно бояться смерти, и ждать, пока война поглотит еще кого-то из тех, кого он знал и любил.

Не будь он таким бестолковым трусом, нарушил бы клятву в первый же день. Пошел и рассказал бы обо всем Персефоне – может, тогда Геката не снилась бы каждую ночь.

Нет. Гермес ощущал себя трусливым ничтожеством. Он панически боялся окунуться в воды Стикса, он отчаянно хотел жить – и проклинал себя каждый раз, когда видел в зеркале прозрачные глаза Гекаты.

Зачем, ну зачем он ее в это втянул? Пошел бы плакаться Гере – на Олимпе бы Аресу спасибо сказали. Хотя не рискнул бы он ее жрать – кишка тонка.

Где, кстати, Гера?..

Кажется, Гермес слишком глубоко погрузился в свои мысли и упустил что-то важное.

Гермес завертел головой – царица богов, с неприступным видом восседавшая на своем троне, куда-то исчезла.

Психопомп поправил вуаль на центральном теле и нашел глазами лицо Аполлона:

– Не знаешь, где Гера?

Аполлончика явственно передернуло (не то из-за упоминания о Гере, не то из-за интереса Гекаты как такового).

– Она пошла навестить отца в его покоях, – выдал красавчик после некоторых раздумий.

Гермес презрительно усмехнулся – из его недоговоренностей можно было сложить отдельную песнь.

– Ну, тут какая-то нимфа все выспрашивала, как попасть в покои отца, и Гера это услышала.

Гермес мысленно обозвал Минту идиоткой и выскочил из тронного зала.

Его проводили недоуменным взглядом – Геката никогда не выскакивала, ее движения всегда оставались плавными, грациозными, а тут буквально, как выражался Аид, «с места в карьер»! Но Гермесу совсем не улыбалось объяснять Владыке, почему он бросил Минту на растерзание ревнивой царице богов.

До покоев отца Гермес добрался за десять минут. Едва вписавшись в нужный поворот, с ходу рванул тяжелую позолоченную дверь… и замер, оглушенный воплем:

– Куда ты ее спрятал?!

Дверная ручка выскользнула из его пальцев; дверь тихо скрипнула и вернулась на положенное место.

Гермес увидел достаточно.