Целитель

Альмод этому правилу не то чтобы следовал неукоснительно – просто с тех пор, как он перестал быть чистильщиком и начал зарабатывать целителем, никому и в голову не приходило просить одаренного помочь бесплатно. Но сейчас дело было не в серебре – просто ни Варди, ни Стейн ему не нравились. Сдохнут – туда и дорога.

А ведь, кроме мертвых, в городе должны быть и обожженные. Ох ты ж, мало ему было Нел.

– Засунь себе…

– Господин целитель! – К ним, пыхтя, бежал дородный рыжий детина. – Хвала Творцу, вы здесь!

Рауд, трактирщик, бухнулся на колени.

– Не откажите, господин целитель. Мы собрали, сколько смогли.

Он трясущимися руками полез за пазуху, вынул кошель.

– Всех ко мне снесли, мужики, бабы, дети, все вперемешку. Не откажите…

Альмод кивнул, зашагал к трактиру.

– Я заплачу больше, чем они! – закричал вслед Стейн. – Или хочешь, чтобы я тоже на колени бухнулся?

Да что там такое случилось с его братом, что сам Стейн не справлялся? Ожоги – дело невеликое, сил тянут много, конечно, но и только.

Это тебе не тусветная тварь.

– Не хочу, – сказал Альмод. – Когда вдова Руна на коленях умоляла твоего нанимателя не отбирать ее дом за долги, вы смеялись. Я смеяться не буду. Дар у тебя есть, справляйся сам.

– Я не могу его добудиться!

Стейн сдернул с пояса кошель, сунул в руку поднявшемуся было трактирщику.

– Проси его ты.

Тот растерянно замер, переводя взгляд с кошеля то на одного, то на другого одаренного. Альмод порвал плетение, подчиняющее разум, прежде, чем оно свилось полностью.

Незачем кому попало знать, что после Посвящения ему нельзя подчинить разум. Как нельзя отвести глаза или усыпить плетением.

– Рауд, пойдем.

– Ты пойдешь к моему брату, – сказал Стейн.

Прежде чем трактирщик опомнился и схватился за меч, Стейн вывернул ему руку, приставив нож к горлу. Рауд дернулся – все-таки трусов среди мужчин Мирного не было – но добился лишь того, что клинок рассек кожу, выпустив кровавые капли.

– Или я его убью, – закончил одаренный. – Ну!

5

Альмод пожал плечами.

Позер. Одаренному не нужна сталь, чтобы убить человека, и Стейн явно хотел привлечь внимание людей на улице. Нельзя сказать, чтобы у него не получилось – кое-кто, забыв про свои беды, уже таращился.

– Да мне плевать, – сказал Альмод, разворачиваясь к трактиру. – Хоть полгорода вырежи.

Двинулся прочь, прислушиваясь, не зашелестят ли за спиной шаги, не засвистит ли воздух от брошенного ножа. Плетения он увидит и так, не глазами.