Целитель

Положим, скольким-то Альмод сможет подчинить разум, но не всему же городу!

Покараулить неподалеку, пока не появится кто-то из знакомых? Охотники и золотоискатели не торчат в городе постоянно, ходят туда-сюда. Может, и выгорит. Но препоручить заботу о девчонке пустому, кому-то, у кого нет дара, – все равно, что бросить ее умирать одну. Только не от жажды и голода, а от ран. Такие за один раз не излечишь, плетения нужно регулярно подновлять, иначе рассыплются сами собой. Ожоги – кстати, до конца так и не долеченные – непременно воспалятся.

И изъеденное тварями тоже. Пожалуй, смерть от жажды не столь болезненная. Хотя кому и когда довелось сравнить?

А из одаренных в Мирном только он сам да парни Харальда. Альмод святым себя никогда не считал, но с этими и пить за одним столом не стал бы, не то что просить присмотреть за раненой. Это здоровая и среди своих она чистильщица, которую даже самые безрассудные не рискнуть трогать. А сейчас – беспомощная девка, с очень дорогим магистерским перстнем на пальце и еще более дорогим мечом.

Сгинула – и поминай, как звали. Разве что на награду от чистильщиков позарятся… Он поразмыслил еще и понял, что совершенно не в силах предсказать, как именно поступят Варди и Стейн, да и сам Харальд.

Да и не вытащат они ее. Альмод до сих пор сам не был уверен, что справится. Столько возни – и все насмарку. Жизнь дороже? Он горько усмехнулся – на собственную жизнь ему было наплевать очень давно. Он должен был умереть одиннадцать лет назад под кнутом, и все, что случилось с тех пор, считал насмешкой Творца.

Одно время поверил было, что ему есть ради кого жить, и совершенно зря.

Нет, врать себе – последнее дело. Вовсе не из желания помочь бывшим соратникам он влез в драку с той тварью. И не из человеколюбия тащил с того света девчонку. Просто в те минуты он – впервые за последний год – чувствовал себя живым.

А, значит, никуда он не уйдет.

Он кивнул сам себе. Пусть приходят. И еще посмотрим, кто кого.

И в следующий миг вспомнил, что не закрыл дверь землянки.

Не до того было. А в этом лесу кого только не водилось.

Ругнувшись, Альмод спугнув какую-то птаху и побежал. Кажется, за сегодня он набегается больше, чем за весь последний год.

Он успел вовремя – как раз увидел, как в дверь землянки шмыгнула серая тень. Обычно волки охотятся стаей и ночью, но старатели и пастухи поговаривали, что в окрестностях появился одинокий матерый. Альмод, не останавливаясь, заорал во все горло, зверь метнулся обратно.