Первая жена Кощея

Сидели втроем в чулане, бок о бок, и Морей учил их своему ремеслу. Марья знала и умела уже намного больше, часто подсказывала Кощею, и тогда взгляды его были полны благодарности. А если шли втроем в лес за травами, он всегда подавал ей руку, помогая перебраться через ручей или бурелом. И так было жаль, когда отпускал.

А вот за столом, при всех, Марья старалась на Кощея не глядеть. Но тянуло – словно против воли. Тянуло и затягивало в омут его глаз – как все того же мотылька, упавшего в воду. Наверняка отец и Любава заметили, но хуже было то, что заметил Иван.

Марья старалась не оставаться с ним вдвоем, но Княжич так и норовил подкараулить там, где никого нет. Но если в баню она ходила вместе с Любавой и Радой, то ведь не отправишься с кем-то в нужник. Когда в очередной раз подстерег и притиснул к дереву, Марья пригрозила, что все же расскажет отцу. На время Княжич присмирел, но потом решил так: если уж сестра молчала раньше, то и теперь не осмелится заговорить.

Как-то раз Марья с отцом встретили в лесу волка. Морей пошел зверю навстречу, вытянув вперед руки и что-то тихо говоря. Тот развернулся и бросился в чащу, поджав хвост, но она запомнила волчий взгляд – холодный, безжалостный. Точно так же смотрел Княжич, когда прижал ее к стене под лестницей. Помощи ждать было неоткуда. Морей с Кощеем ушли к захворавшему кузнецу, Любава и Рада стирали белье на реке, а ее отправили домой с коробом уже выполосканного.

Как ни отбивалась Марья, силы были заведомо неравными. Да и брат, похоже, совсем потерял рассудок. Она уже думала, что сейчас возьмет ее силой, как когда-то его отец Любаву, но неожиданно появился Кощей. Отшвырнул Княжича прочь, обнял, утешая и обещая, что больше ее никто не обидит.

- Почему ты не расскажешь отцу? – спросил, когда Иван выскочил из избы, утирая рукавом разбитую губу.

- Жаль, - пряча глаза, ответила Марья.

- Его жаль? Княжича?

- Нет, Любаву. Выгонит отец его из дома, а ведь он ей сын, тосковать будет.

- Какая же ты, Марьюшка… - отпустив ее, Кощей покачал головой. – Хорошо. Не бойся, больше не осмелится. Он ведь трусливый, как дурной пес.

***

Кощей свое слово сдержал. Когда спросил Морей, почему тот ушел из теплой боковуши в холодный чулан, ответил, что нет больше сил с Иваном спать, уж больно тот ветры пускает по ночам. Может, и не поверил Морей, но допытываться не стал.