Княжич степных земель

Молельни, чтоб их лесавки побрали, стояли на каждом углу и привлекали внимание, звоня по три раза в день. Вместо Триединой Богини-Луны у них был Триединый Бог. Не шутка ли? Тот, кто это придумал, наверное, считался тем ещё шельмой. Это ж надо было перемешать несколько вер и добавить кроху вымысла! И всё же люди шли. Хотя бы потому, что там раздавали еду и наливали по чарке доброго сбитня. Правда, называли его почему-то вином. А, пёс их разберёт!

Войцех всмотрелся в медный колокол и фыркнул. Уже стекалась стайка бедняков, и кто-то из них потихоньку начинал верить, что в захудалой молельне есть какое-то высшее существо.

Это не Леший, который мог вырастить ягоды у деревень поспелее, а мог и дунуть на человека, обратив его в лесовичка или лесавку. И даже не Водяной – родитель всех русалок и рыб.

Богиня-Луна, небось, смотрела на это как на представление скоморохов и хохотала от всей своей нечеловеческой души. Чего только не придумают люди, чтобы прогнать скуку! Что правда, играть с ворожбой нельзя – это каждый честный человек знает.

Чего нельзя сказать о молодом княжиче. Разыскать бы лесную девку, может, помогла бы, да только где её теперь найдёшь? Пропала, как будто и не бывало. Вдруг помог кто? Не зря же медовая панночка слегла в горячке. Тьфу! Всё об одном и том же!

Войцех любил и княжество, и Яшевиц, его столицу. Рассветные лучи отблёскивали на залежах снега, медных куполах церквушек и колоколах. К терему только начали стекаться торговцы со своими лотками. Внутри пахло мясом.

Видно, на кухне вовсю кипела работа.

Встававшее солнце не обошло стороной и светлицу воеводы, окрасив золотистые узоры в кроваво-жёлтое. Войцеху показалось, что даже морозный воздух налился золотом и стал чуть тяжелее обычного. Мимо его комнаты проскочил Домовой. Воевода усмехнулся, узнав хранителя по шуршанию. В чём-то они были похожи – оба трудились, чтобы сохранять покой в тереме и чтобы сам терем стоял на зависть врагам.

- Пан воевода, - вбежавший мальчонка низко поклонился, - князь требует Вас к себе в светлицу.

Войцех чертыхнулся про себя и поблагодарил слугу, отсыпав ему несколько медяков. Тот исчез так же быстро, как появился. Что в такую рань понадобилось Стратичу? Неужели передумал насчёт Юркеша? Или… Нет, Войцех предпочёл бы не думать о худшем. Он натянул старые потёртые сапоги, встал, расправил плечи и зашагал. Служба звала его.

Раньше Стратич жил совсем рядом – покои старого князя находились в соседстве от его собственных.