Княжич степных земель

Сочувствовать Ядвиге и Лешку? Размышлять о том, насколько опасно нечто, зревшее рядом с их домом? Думать, куда делся чародей и не испугался ли он? Мысли вертелись по кругу, но ничего дельного не приходило на ум. После рассказа Марены все дружно заварили по второй (или третьей?) кружке успокаивающего чая и сидели, боясь нарушить тишину.

В углу слышался шорох карт. Грицай в очередной раз требовал ответа. Но ничего нового, судя по его выражению лица, они не говорили. Опасность, проклятие на Марене, усиливающееся чародейство – всё то же самое.

- Хорошо, что мы встретились здесь, а не в княжеском тереме, - буркнул Лыцко. – Было бы ещё хуже.

- Юркеш не заслуживает гибели, - Марена дёрнулась. – Ему нужна… Защита. Он слишком слаб.

- Вряд ли княжич будет рад тебя видеть, - он нахмурился. – Да и у нас дела поважнее есть. Кто что думает делать, а?

- Можем сидеть здесь до самой старости, - Бажена зевнула. – Пока мы вместе, оно нас не возьмёт, мне кажется.

- Покреститься не забудь, - съехидничал Ярем. – Мы заперты здесь, как крысы в клетке.

- Надо поговорить с Лешим и его лесавками, - голос Марены дрогнул. – Они должны что-то знать.

Соваться к Лешему без гостинца себе дороже – это знали все. Поэтому решили собирать корзину со всякой снедью. Лыцко сам положил в неё лучшего вина, Бажена добавила пахучих трав, Зулейка сложила пышные булки в ряд, Грицай и Ярем где-то раздобыли пару монист, одно смарагдовое, второе яшмовое. Славная корзина вышла, Лыцко и сам бы от такой не отказался.

В этот раз Зулейка решила остаться в доме, сославшись на усталость и туман в голове. Марена тоже хотела, но не могла. Лыцко не держал на неё зла. Все девки влюбляются в кого попало, обходя стороной ладных парней. Неудивительно, что ей приглянулся Юркеш. Но о княжичах надо было думать в последнюю очередь. Ни один воин или стрелок не спасёт твою спину от чар лесного царя. Мавки вообще могли так задурить голову, что забудешь самого себя и испустишь дух.

Бажена заперла ворота и кивнула им. Лыцко, Марена, Грицай и Ярем переглянулись, затем пошли вперёд. Белоснежный ковёр холодил ноги. Мороз забирался под воротник и щекотал кожу, заставляя её бледнеть. Лыцко сразу пожалел, что оставил тёплые рукавицы, но возвращаться было поздно – ворота скрылись за заснеженными деревьями, оставив их наедине с диким лесом.

Здесь не было протоптанных тропинок – одни лишь залежи снега, а вокруг – деревья.