Княжич степных земель

Да, она отправила Марене ворона, надеясь, что птица быстро долетит, но вряд ли сестра поймёт, насколько ужасна грядущая война. В том, что Ягрэн со своим войском нёс гибель и голод, Зулейка ни капли не сомневалась.

На душе было скользко и паршиво, в голове – хмельной дурман. Зулейка мечтала, чтобы хоть какой-то нечистый дух запутал их, не дал приблизиться к столице, водил кругами до изнеможения, а после заставил бы вернуться обратно в Пшелицу. Но нет, не бывать тому – рядом с Ягрэном ехала Рэйхен, неведомая ворожея.

Она изредка поглядывала на Зулейку и злобно ухмылялась, мол, смотри, скоро будет вороний пир и весь Яшевиц-град опустится на колени перед старшим княжичем.

Низ живота скрутило. Пришлость наклониться вбок и раскрыть рот. Зулейка выплюнула остатки ужина и вдохнула свежий воздух. Рэйхен приотстала, чтобы поравняться с ней.

- Не следовало тебе вчера напиваться, - ведьма покачала головой, затем полезла свободной рукой в карман угольного бархатного плаща и вытащила оттуда какой-то мешочек.

– На вот, завари на привале и выпей.

- Спасибо, - пробормотала Зулейка. И зачем она сдалась этой… пани Смерть? Неужели из-за связи с чародеем? А может, Рэйхен планировала держать её при себе как заложницу? Нет, было что-то другое.

- Ты понадобишься чуть позже, - та как будто угадала её мысли. – Не ломай больную голову зря.

Ведьма натянула поводья и понеслась вперёд, догоняя княжича. Яблоневик медленно поплёлся, постепенно отставая. Мимо ехали вооружённые до зубов ратники и стрельцы, кто в доспехах, кто в лёгкой броне, а кто предпочёл тканевый наряд.

За войском тянулись обозы с едой, травами и белой тканью. Видимо, уже готовились перематывать раны.

Зулейка осознала, как тяжело им придётся, и пожалела, что не взяла с собой ещё браги. Уж слишком хотелось напиться, чтобы всё затянуло хмельно-весёлым дурманом и грядущая война не казалась такой гнилой, кровавой и костлявой. Плечи сжимались так, будто на них постепенно опускалась тяжёлая медная решётка.

Зулейку ломало, разные чувства вгрызались в сердце.

Она остановила Яблоневика, спрыгнула с седла и, уткнувшись в коня, глухо зарыдала. Руки впились в густые волосы. Кажется, она вырвала себе целую прядь, но эта боль – пустышка, лишь отголосок того, что будет, когда они доберутся до столицы. Безумие, бессилие и потерянность разбивали Зулейку на кусочки мяса. И только нави внутри нашёптывали ей, что всё идёт так, как надо, но ворожея их почти не слышала.

8.