Княжич степных земель

Оставалось выступать торжественно и шумно, чтобы все видели и провожали. Но тогда и враг обо всём узнает, подготовится и встретит на полпути.

- Ладно, - Рэйхен махнула рукой. – Иди в поход так, всё равно ведь шила в мешке не утаишь. Потратишь больше времени, но войдёшь в столицу, не встретив сопротивления.

- Если тебе что-то известно, говори, - невозмутимо произнёс Ягрэн.

Ведьма хмыкнула и помотала головой. Да, она определённо знала, но не спешила делиться с княжичем. Скорее всего, здесь были замешаны какие-то чародейские тайны, иначе бы проговорилась.

Зулейка чуяла, что все они чем-то связаны – Рэйхен, чародей Витольд, Ягрэн, Юркеш, Марена, Лыцко, сама она. Какая-то невидимая нитка вилась, подсказывая: что-то между ними есть.

Дикое уныние охватило Зулейку. Она проделала долгий путь из столицы, чтобы заключать сделку с незнакомой ведьмой и слушать её указания. А ведь изначально хотела всеми правдами и неправдами уговорить Ягрэна не начинать войну – и что теперь? Будет голод, пламя охватит Яшевиц-град, старший княжич будет биться с братом под хохот Рэйхен и хриплое карканье ворон.

Она не желала ничего знать – Зулейка будет пить и витать где-то вдали, в звёздной тишине и мраке, и ни одна беда не тронёт её. Уже отплакалась и отбоялась.

- Тебе бы в баню сходить, - шепнула ей Рэйхен. – Лошади не любят хмельных.

В баню так в баню. Ей было всё равно – хоть на закланье потопает. Какая разница, если все нити всё равно сплетутся так, как надо богам? Зачем стараться, куда-то лезть, нестись из последних сил.

Это как спасать мёртвых. Зулейка усмехнулась: до чего же славное сравнение!

- Послезавтра на рассвете отправляемся, - ведьма снова посмотрела на неё. – Будь готова.

Пришлось едва заметно кивнуть, чтобы Рэйхен оставила её в покое. Зулейка повернула голову в сторону, к деревянной стене. Чем дольше она смотрела на него, тем сильнее казалось, что через доски прорастают шипастые стебли кустарников, вьются и захватывают весь дом. А что? Было бы славно, если бы все эти братоубийственные войны, извечные семейные передряги и проклятия заросли зеленью и рассыпались в пыль.

Чтобы осталась только Жизнь – и ничего больше.

Зулейка криво улыбнулась. Мысль ей понравилась, но воплотить… Наверное не получится. Она слабо представляла себе это, да и люди – сколько бы их ни было – продолжат лаять друг на друга, как голодные псы. Мира без войн не бывает, как не бывает солнц без лун, а подсолнухов – без теней. А жаль, очень даже жаль.

4.