Моя мама - ведьма. Приют для маленьких волшебников.

— Меня срезали с ковенного древа черным ножом, — произношу безразлично, хотя на самом деле у этих слов все равно невыносимо полынный вкус, — меня лишили магии, всей, что давал мне ковен и моей личной, что я развила внутри ковена. Я не должна видеть вещих снов. Согласно всем известным законам — не должна.

— Тогда согласно каким законам это возможно? — удивительно метко уточняет Аджит.

А все что я могу — это развести руками.

— Вопреки всему что говорят о ведьмах, Ваша Светлость, на самом деле, ни один ковен не практикует отречение на постоянной основе.

— К чему ты ведешь, Отрада? — в голосе Аджита начинает тоненько позванивать нетерпение.

— К тому, что никто не знает, на самом деле, сколько магии остается у ведьмы после того, как её обрезали. Как работают те же материнские чары после отречения? Я ведь приносила жертвы духам, чтобы они предупреждали меня об угрозах жизни моего сына, но… Это все может быть не важно, потому что я провинилась перед семьей и от меня отреклись.

— А если нет?

У меня нет ответа на этот вопрос. На этот вопрос я могу только закусить губу и молча пожать плечами.

Я не знаю. Я отчаянно боюсь, что все что я вижу про Викрама — будущее. Будущее, которому я сейчас даже помешать не в силах, потому что я маленькая, бесполезная, лишенная магии, бывшая ведьма.

— Мне стоит отменить поездку Викрама в Кайсур? — жестко и требовательно спрашивает Аджит, — если угроза моему сыну исходит оттуда…

Я качаю головой, без особой охоты освежая в памяти детали сна.

— Даже если мои сны и не являются простыми кошмарами, — проговариваю с ощутимым горьковатым привкусом, — даже если вдруг, каким-то чудом, материнские чары работают вопреки моему отречению — от судьбы не убежишь, Ваша Светлость. Её можно только пережить.

— Астрологу моему такое скажи, — через силу, но все-таки убедительно ухмыляется Аджит, — этот фантазер обожает соблазнять девиц россказнями о том, что им не стоит сегодня избегать его компании, потому что в обратном случае на их прекрасные головы обрушатся тысячи несчастий.

На самом деле — ни капли это ни смешно.

И в нашей с Аджитом ситуации вообще не до смеху, шутка ли — мы говорим об угрозе жизни нашему сыну.