Безумная любовь для мага

А о моем прошлом я постаралась забыть. Недееспособная Марина Разина — жена мага-менталиста — погибла. Лем, ни о чем не спрашивая, помог с оформлением документов. Не знаю, как он это сделал, но я была ему благодарна. Мне невероятно повезло, что волк прогуливался в том лесу, который потом предложил еще и работу. Отказываться я не стала, ведь дорога на родину теперь была мне заказана, как и встреча с семьей. Я не хотела, чтобы муж воздействовал на моих родственников, если заподозрит, что им известно обо мне.

— Не думаю, что ты потратишь на это задание много времени, — не унимался босс, почти искреннее демонстрируя непонимание.

Я никогда не спрашивала, наводил ли он обо мне справки. Мы договорились, что с момента нашей встречи я начну все с чистого листа.

— Что с твоими кошмарами? Они вернулись, — не спрашивал, а констатировал Лем, лениво наблюдая за мной.

— Откуда ты знаешь?

— Я хорошо разбираюсь в людях. Ты в последнее время стала нервной, раздражительной и… — медленно стал перечислять он, а я подняла руку в останавливающем жесте.

— Я поняла, от тебя ничего не скрыть, — получив подтверждающий кивок, я увидела перед собой листок бумаги.

— Ознакомься, — спокойно проговорил босс и, открыв крышку ноутбука, начал что-то печатать.

Я немного посверлила Лема недовольным взглядом, но поняла, что это бесполезно. Но, прежде чем я вышла, босс сказал не отрываясь от своего занятия:

— Кто знает, может быть, ты получишь еще одну зацепку о «крыльях».

Я резко развернулась, Лем знал, что даже призрачное упоминание об этом артефакте заставит меня перерыть всё и согласиться на многое. У меня сразу возникло острое желание полетать, но пришлось задушить его. Я молча вышла.

Пора паковать чемоданы.

***

Питер

Я сидела в удобном кресле, закрыв глаза и полностью уходя в себя. Темнота помещения концертного зала помогала мне раствориться, абстрагироваться и впитывать в себя льющуюся мелодию Людвига ван Бетховена, немецкого композитора, пианиста и последнего представителя венской классической школы.

Мне одновременно хотелось танцевать и плакать. Грусть причудливо сменялась радостью и так по кругу, словно по волнам. Я любила его творчество и никак не могла пройти мимо этого концерта. Я представляла, как расправляю крылья, лечу, ловлю воздушные потоки, ласкающие мои крылья и тут же падаю от осознания, что это всего лишь иллюзия.