Безумная любовь для мага

Единственное, что меня связывало с прошлой жизнью, это кошмары, обрывки двух лет замужества за мучителем и… браслет.

Я дотронулась до широкого металла темно-серебряного цвета, с причудливой вязью магического свойства, добытый мной нелёгким трудом. Он приносил мне боль, так как был вживлен в верхние слои кожи и затянут ею. Я сама настояла на этом способе ношения, ведь это гарантированно означало, что с меня его не снимут. Ну а боль? К ней я уже давно привыкла. И лучше она, чем то, что в мою голову может влезть маг-менталист.

Единственная защита от чужого вмешательства — редкий артефакт, о котором мне поведал мой босс и спаситель. Оборотень, нашедший меня, еле живую и полузамёрзшую, на обрывистом берегу в нескольких десятках километров от того злополучного шале в Швейцарии.

Всё, что я теперь умею и имею, это только благодаря ему. Небезвозмездно, конечно, но меня всё устраивает…

Глава 2

Швейцария

— Лем, ты не поступишь так со мной, — произнесла я, останавливаясь лишь на миг, чтобы заглянуть в глаза другу и работодателю по совместительству.

А увидев вздернутую бровь седого оборотню-волка, снова стала наматывать круги по просторному кабинету.

— Эмма, я ничего такого тебе не предлагаю, что могло бы вызвать такую реакцию, — выдал он, поставил локти на массивный деревянный стол, сплёл пальцы и положил на них подбородок. Но я заметила тень, пробежавшую в его глазах, и поняла, что не отверчусь от этой поездки. — Ты выполнишь очередную работу и снова вернёшься сюда.

Я остановилась, а потом, обессиленно упав в глубокое кресло, сложила локти на коленях и запустила руки в волосы.

— Или я чего-то не знаю? М-м-м, — протянул Лем, а я посмотрела на него.

От меня не укрылся тот факт, что мой босс хотел услышать подробное объяснение моего нежелания ехать в Россию. Но в то же время он не торопил и не настаивал, как всегда, позволяя решать самой: говорить или нет. И я была благодарна за этот выбор, ведь почти два года была лишена этого. Панические атаки по ночам, стоило только во сне увидеть Константина, до сих пор беспокоили меня.

— Я не хочу лететь в Россию, — призналась я, не добавляя больше ничего.

Лем не высказал явного удивления, так как знал откуда я. Он догадался еще тогда, когда я пыталась в первые минуты пробуждения на берегу реки говорить с ним по-русски. Возможно, это было ошибкой. Но в том состоянии, когда меня, полумёртвую, выловили из реки, я плохо соображала. Язык я быстро подтянула, тем более знала его до этого.