Загробная жизнь дона Антонио, или Обрученная с фениксом

Дочитав, Тоньо несколько мгновений рассматривал Марину, восхищаясь ее смелостью и, пожалуй, наглостью. А еще — формой извинений. Выкинуть за борт Генри Моргана, как образчик дерзости и глупости, было очень смело. И трудно. Наверняка не проще, чем ему держать в повиновении безумного колдуна, дорвавшегося до могущества.

А она ждала. Смотрела на него из–под ресниц и ждала, что он ответит. Хоть она и отдала свой корабль какому-то северянину, — не иначе тому косматому гиганту, что бежал вместе с ней по крышам Малаги, — это по-прежнему был ее корабль и ее люди.

— Дон Карлос, велите принести перо и бумагу в мою каюту. Я напишу ответ капитану Харальдсону.

— Пушки не понадобятся? — осведомился дон Карлос с совершенно невозмутимым видом. Не будь Тоньо знаком с ним три с лишним года, ни за что бы не догадался, что дон Карлос над ним немножечко смеется. Самую малость.

— Не понадобятся. Господа моряки полны уважения и смирения, а мы — великодушия.

Все трое бывших пиратов облегченно выдохнули, и даже черный котище у ног Марины отвел настороженные желтые глаза и сел умываться.

— Вы так добры, дон Антонио.

— Надеюсь, мне не придется об этом пожалеть, донна Морвенна.

— Не придется. — В ее голосе на мгновение прорезалась знакомая оружейная сталь.

Тоньо глянул на дона Карлоса — тот был невозмутим, как африканский сфинкс, и так же непоколебимо надежен.

— Распорядитесь насчет завтрака для меня и прекрасной донны. В мою каюту. — И улыбнулся Марине, предложил ей руку: — Позвольте проводить вас, прекрасная донна.

Она позволила. Тоньо, не коту. Тот проводил ее в каюту сам, без лишних политесов, тут же запрыгнул в любимое кресло Тоньо и расположился там спать.

А Марина положила руку Тоньо на грудь, заглянула в глаза — и, приподнявшись на носочки, поцеловала его в губы, легко и вопросительно. Тоньо ответил — горячо и уверенно, несмотря на то, что хотел сначала сказать кое-что и кое о чем спросить. Но кто он такой, чтобы отказывать самой прекрасной на свете донне в поцелуе? Тем более, когда донна смотрит на него сияющими глазами, и ее кожа под платьем такая горячая… вот только что-то колет ладонь…

Тоньо оторвался от ее губ, глянул вниз — это ж не клинок, это… феникс? Брошь, приколотая к платью под кружевами?.

Она взяла его с собой. Господи, спасибо тебе…

— Тоньо, ты больше не злишься на меня? — тихо спросил она.

Он покачал головой, погладил ее по щеке и снова поцеловал.