Загробная жизнь дона Антонио, или Обрученная с фениксом

Это должно было быть красиво… Но оказалось страшно. Пиратам страшно. А Тоньо — смешно. Эти глупые пираты приняли его за морское чудовище или за привидение? Неужели даже Марина?..

Но нет, она не стала удирать на всех парусах, а продолжила свой путь так же неспешно, словно дразня: догони меня! Шхуна тоже убрала половину парусов и замедлилась, а еще Тоньо увидел шлюпку — сначала от «Розы Кардиффа» к шхуне, потом обратно. Господа капитаны советуются? О чем же, интересно?

Похоже, господа капитаны решили попытаться удрать.

Странно и нелогично. Удирать поздно, и Марина это знает. Знает же? Быть может, ее заставили? Быть может, он перегнул палку с алыми парусами? Но она не должна уйти!

Господи, останови ее!..

«Роза Кардиффа» вспыхнула тем же изумительным алым светом, что и паруса «Ласточки». Сама собой, Тоньо даже не успел подумать, как именно ее остановить. Но получилось чудесно. Даже несмотря на то, что солнце уже показалось над горизонтом, огненный морок выглядел достойно самого большого праздника.

Но пираты не оценили красоты.

Забегали в панике, кто-то даже прыгнул за борт. Неужели это выглядит так уж страшно?

Тоньо задрал голову, осмотрел пылающие паруса, потом окинул взглядом собственных деловитых матросов и пожал плечами. Да нет, спутать морок с настоящим огнем невозможно. Он даже не греет, и цвет другой. И вообще выглядит нереально, как во сне.

Странно. Когда ему снилась гибель «Розы Кардиффа» и Генри Моргана, он даже не думал о снах, так все было по-настоящему. Он не сомневался, что делает все правильно.

А сейчас все так зыбко и неустойчиво, прямо как почти год назад, в день гибели «Святой Маргариты». Может быть потому что он все еще не посмотрел в глаза Марине?

— Капитан, «Роза Кардиффа» легла в дрейф и просит о переговорах! — возник рядом с ним дон Карлос.

— Прекрасно! Скажите, я буду говорить с капитаном Морганом. Пусть идет на «Ласточку».

Дон Карлос кивнул и ушел объяснять сигнальщику задачу, а вместо него внезапно образовался стюард с подносом. Тонко нарезанный хамон, пресные лепешки, зелень и сидр, все как Тоньо любит.

Он хотел было отмахнуться, но внезапно понял, что голоден. Не просто голоден, а готов съесть хоть самого Великого Кракена, если его как следует поперчить и пожарить.

Завернутый в лепешку хамон тоже сгодился в дело, но чуть не послужил причиной безвременной гибели Тоньо: он подавился и раскашлялся до слез, когда с борта «Розы Кардиффа» полетел в воду человек — в лазурном дублете, с длинными светлыми волосами.