Загробная жизнь дона Антонио, или Обрученная с фениксом

Я сказала, что не стану губить свою душу, что бы там ни было. А он рассмеялся. Сказал: чтобы погубить душу, не нужно становиться возлюбленной моря.

Они исчезли. Через год меня выдали замуж за Джеффри. Я любила его. Вы не знаете, Антонио, как я его любила! А он предал меня. Заключил с ними договор — не знаю, какой, и знать не хочу! Наш сын был человеком. Обычным ребенком. А дочь... у нее были морские глаза, и волосы — как пена. Но я любила и ее тоже, любила обоих моих детей. Пусть народ холмов и тот, морской, получили свое, но в чем была виновата Морвенна?.

. Она была, или казалась, хорошей девочкой. Нежной, ласковой, я даже думала тогда: вдруг церковь ошибается? Вдруг у моей дочери все-таки есть душа?

А потом он утопил нашего сына. Мой муж. Утопил моего Генри, моего малыша. Сказал: его взяло море. Но я-то знаю! Он отдал им сына в обмен на дочь!

Тогда я его возненавидела. Но не Морвенну, нет, не мою маленькую Морвенну! Иногда мне казалось, что Генри живет в ней, и я любила их обоих!

Моего мужа казнили, когда королева Мария взошла на трон.

Я не плакала о нем ни секунды.

Но за дочь я боялась. Подумайте, Антонио, в Торвайн приехал бы новый хозяин, преданный королеве. Он убил бы мою Морвенну только за кровь hada!

К счастью, сэр Валентин влюбился в меня. Мне удалось упросить его отправить Морвенну в монастырь. Это ведь лучше, чем смерть, Антонио! Только это я и могла сделать для нее…

Нет, не только это. Была и другая причина. Говорят, фейри... hada могут получить душу через брак, или заслужить ее, трудясь во славу Господа.

В монастыре Морвенна заслужила бы душу, я знаю! Словом, сэр Валентин согласился, в обмен же я пообещала выйти за него замуж. Если бы я отказалась, он женился бы на Морвенне, а потом убил ее!

Но через несколько дней мы узнали, что Морвенна погибла. И ее сопровождающие тоже. Остановились на ночлег в Тафе, и ночью случился пожар.

Я смирилась и с этой потерей.

Вскоре Господь послал мне Кэтрин и Филиппа. Мы должны были представить их королеве.

Я не хотела отправляться морем, но Валентин не слушал меня, он не верил ни слову о hada. А они только и ждали момента отомстить…

Донья Элейн замолкла, а Тоньо поежился. То ли от вечерней прохлады, то ли от того промозглого холода, что слышался в словах англичанки.

Он не мог, не хотел поверить, что Марина — ее дочь. Не бывает таких совпадений.

Но в то, что ее дочь убила ее мужа — вполне. Пожар в Тафе был слишком похож на молнию, убившую Фердинандо.