Загробная жизнь дона Антонио, или Обрученная с фениксом

Сэр Генри Морган тоже искал лазейку и требовал бежать, бежать как можно скорее!

Взгляд все же скользнул за королевскую спину, к Тоньо.

Надежда, обещание любви и защиты, порыв и мольба: доверься мне! — было в его сияющих глазах, во всей его устремленной к ней позе. Но сэр Генри Морган не верил дону Альваресу ни на грош. Он никогда и никому не верил и никогда не ошибался.

— Удивительный подарок, сэр Морган.

На сей раз знаменитое имя в устах королевы прозвучало громко, на все шествие — и его тут же подхватила толпа, прокатила штормовой волной от первого ряда к последнему, и дальше, по улицам и переулкам, до самого собора… имя пирата отозвалось ненавистью, восторгом и ожиданием: что же дальше? Не может же гроза морей просто так прийти и просто так уйти, сейчас точно случится что-то такое, о чем все эти люди потом будут рассказывать своим детям и внукам!

Марина лишь поклонилась в ответ.

— Вы нашли и покарали того, кто посмел покуситься на достояние Испании, вернули нам дар нашего верного Кортеса. Воистину чудеса творит святая Исабель! — Королева осенила себя крестным знамением, а следом за ней ее спутники, стража и даже ряженые черти.

Марина, разумеется, тоже. А королева продолжила: — Мы желаем услышать от вас эту историю. Сегодня за ужином. А это вам в знак нашей благодарности.

Ее величество сняла с пальца перстень и с очаровательной улыбкой протянула Марине. Была бы Марина мужчиной, не сумела бы устоять против всех тех обещаний, что таила эта улыбка. И даже прожженный ублюдок Генри Морган поверил искренности ее голоса.

Поверил и готов был согласиться и на помилование, и на службу, тем более что по знаку королевы уже спешивался один из конных стражей, чтобы предложить королевскому гостю своего коня…

И тут Марина почувствовала взгляд. Острый, изучающий — женский взгляд.

Обернулась.

Встретилась взглядом со счастливым, торжествующим Тоньо. И увидела за ним, всего на ряд позади — ее. Испанку с маслинными очами, влажными губами и смоляными косами, и эта испанка смотрела на Тоньо — как любовница, как жена, и платье на ней было того же алого бархата с золотым шитьем, что плащ Тоньо, и феникс на веере распустил огненные крылья — словно это был ее феникс!.

.

Сердце упало, глаза словно обожгло кислотой, и этот громкий чужой праздник вмиг стал похоронным шествием.

Дон Альварес счастлив не Марине. Дон Альварес счастлив, что Испания получит лучшего капитана семи морей на службу. А Марина ему не нужна, у него есть она, эта испанка с фениксом на веере.