Проклятье для дракона

Арахаган вопросительно выгнул тёмную бровь дугой. Даже этот незамысловатый жест у него вышел каким-то величественным и горделивым. Он весь был пропитан этим – величественностью. А ещё – затаённой силой, могуществом, опасностью.

Совсем другим делом был Дарак. Исходящая от него опасность была явной, открытой, демонстративной, а оттого казалась меньшей, чем у его старшего брата.

–Более того, – продолжила я, стараясь делать голос как можно более убедительным, – я уверена, что от меня будут проблемы. Ну сами подумайте, я тут двое неполных суток, что я могу знать, а? Идите-ка вы и поищите кого-нибудь другого в качестве своего информатора.

–Помолчи-ка, – практически нежно улыбнулся дракон.

Так нежно, что меня невольно передёрнуло от ужаса.

–Милая, скажи, кем ты приходишься нашему братцу? – ласково поинтересовался, повернувшись ко мне, Дарак.

Уже и милая, а не тупая. Прогресс!

–Одной из двадцати невест, – честно призналась я, заставив Дарака зайтись в новом приступе смеха.

В этот раз восхищенного.

–Ничего себе братец приподнялся! – с искренним восхищением, широко улыбаясь от лёгкого удивления, произнёс он, перестав смеяться, – А раньше всё целомудрие разыгрывал!

И он вновь расхохотался. А я точно поняла – передо мной психи. На всю голову больные психи, их поэтому Андор и запер, я уверена.

–Думаю, нам всем следует успокоиться, – призвал к порядку Арахаган.

Дарак благоразумно замолчал, просто глядя на брата. Я и без того молчала, так что мне даже делать ничего не пришлось.

–Вот как мы с вами поступим: никто не узнает о том, что мы освободились. Дарак, нужно ещё одно тело. Мы поместим их на свои места, тем самым избавимся от тел и восстановим заклинание. Андор ни при каких условиях не должен узнать о том, что мы теперь на свободе. А ты, – он полностью повернулся ко мне, поднял руку и дотронулся указательным пальцем до кончика моего носа, – будешь молчать. Иначе я превращу твою жизнь в кошмар наяву.

После всего им сказанного я чувствовала лишь злость и несправедливость. Какое он имеет право врываться в мою жизнь и указывать мне? Да ещё и угрожать?

–А с мамочкой? – добавил он очень сочувственно, переводя взгляд с одного моего глаза на другой.

При упоминании мамы я против воли дёрнулась, сцепив зубы. И только лишь когда губы мужчины растянулись в жесткой усмешке, я поняла свою ошибку.