Проклятье для дракона

Знания, полученные от Дарака, и собственное упрямство толкали её на самые неожиданные поступки, большинство из которых Андор при всём желании не мог предсказать.

Императора также весьма волновали собственные ощущения. Магия. Она впервые за долгие десятилетия уменьшалась внутри него. Медленно, но неотвратимо, пополняемая надетым на Яру артефактом, воздействие которого Андор отчётливо ощущал. Дух Илис потреблял слишком много силы, хорошо, что его девочка догадалась найти способ её быстрого восстановления.

Она стояла на краю горного обрыва. Игнорируя ледяной ветер, треплющий длинные чёрно-алые волосы и юбку платья. Стояла без движения, отрешённо глядя на рассвет. И, казалось, не пошевелилась бы, даже начни тут всё полыхать.

Андор понял это слишком поздно. После того, как чуть не уничтожил последний в списке город, где могла бы оказаться его Яра. Понял и обуздал эмоции лишь тогда, когда девушка начала заваливаться назад.

Он подхватил её легко, как пушинку, прижал к себе и хотел бы прижимать вот так всегда, защищая от всего мира и от самой себя, если бы она позволила, если бы согласилась…

–Глупая девчонка, – вздохнул император, глядя в бледное уставшее лицо невесты.

Именно в тот момент он и понял, что ему плевать на её согласие или отказ. Он не станет слушать ту, кто сама не осознаёт, что творит. Ему, прожившему много лет, умудрённому опытом и знаниями, лучше знать, чем какой-то малолетней девчонке из другого мира.

Он не отпустит её от себя. Сделает всё, чтобы с ней больше ничего не произошло.

***

Холодно. Холод пробивался сквозь покрывшуюся мурашками кожу, скользил по ледяным венам, проникал в сами кости, заставляя те трястись. Не спасало тёплое одеяло, накрывшее меня по самый нос. Не спасала грелка в ногах, которую я отчётливо ощущала. Не спасали даже какие-то заклинания, редко мелькающие перед глазами.

Тепло стало только тогда, когда меня осторожно приподняли и устроили у кого-то на руках.

Андор рывком сдёрнул собственную рубашку, откинул её лоскуты в сторону и с силой прижал меня к себе, позволяя приложиться ледяным телом к его горячей груди. Закутал одним одеялом, как в кокон, затем следом вторым и после третьим. И после всего этого вокруг нас на широкой постели, на которой мы оказались в полулежачем состоянии, заискрилось пламя. Оно окутывало по кругу, находясь очень близко, ничего не сжигая, лишь согревая.