Попалась, ведьма!

Если мне так страшно, то каково же сейчас отцу? Прежде я и представить не могла, что он настолько отважный человек.

— Хоть пытайте меня, — сипло выплюнул отец, исподлобья уставившись на Шейна.

— Пытать? — задумчиво протянул Шейн. Многозначительно вскинул бровь, как будто мысленно уже представлял, как будет это сделать.

Я на всякий случай подобралась, словно для прыжка. Ну уж нет. Пусть только попробует прикоснуться к моему отцу! Тогда я не знаю, что сделаю. Накинусь на него подобно дикой кошке, расцарапаю все лицо, выдеру все волосы…

«Остынь, — прозвучало холодно в голове.

— Никто твоего отца и пальцем не тронет. Хотя, признаюсь честно, он первый человек за очень долгое время, которого меня так и тянет взять за грудки и хорошенько встряхнуть. Видимо, упрямство — это отличительная черта вашего семейства».

Отец в ожидании продолжения заметно посерел лицом. Лоб влажно блестел от обильно выступившей испарины. Но нельзя было не признать, что держался он намного лучше, чем держалась бы я, к примеру, в такой же ситуации.

О, как ни грустно осознавать, но на его месте я давно скулила бы от ужаса и умоляла о пощаде.

— Не беспокойтесь, господин Петерсон, я не собираюсь причинять вам боль, — наконец, после долгой томительной паузы заговорил Шейн. Даже более того — сделал шаг назад. Опять взял со столика бокал, взболтал содержимое и глянул на моего отца через алые переливы вина.

— Не собираетесь? — слегка расслабившись, переспросил тот.

— Нет, и уговаривать больше не буду. — Шейн пожал плечами.

— Через пару минут я уйду и больше никогда не потревожу ваш покой.

Как это — уйдет? Так просто?

— Как это? — эхом удивленно вторил мне отец.

— Так это. — Шейн чуть мазнул губами по кромке бокала. После чего продолжил нарочито равнодушным тоном: — Но знаете, что будет потом? Ваша дочь слышала, что гримуар Ивы существует. А еще она знает, что по воле родителей не стала ведьмой. Вы ведь в курсе, как страстно она мечтает об этом. Как думаете, какой будет ее реакция?

Отец посмотрел на меня с таким изумлением, как будто только сейчас вспомнил о моем присутствии в гостиной.

— Прости, Криста, — прошептал виновато. — Ты ведь понимаешь, не можешь не понимать, что я действовал и действую лишь во благо тебе.

— Уверен, что ваша дочь разберет этот дом по камушку в попытках отыскать гримуар, — все с тем же леденящим спокойствием проговорил Шейн. — Понятия не имею, хорошо вы его спрятали или нет. По большому счету, смысла в этом нет.