Гувернантка для монстра

– Что делать? – я растерянно смотрела на это булькающее и шипящее действо. Ведь каша, оказавшись на горячей плите, очень быстро обугливалась и начинала источать запах горелого.

– Надо её передвинуть туда, где не так жарко, – первой сообразила Лючина.

Мне это показалось отличным решением. Я схватилась за металлическую ручку и потянула кастрюлю к краю плиты.

– Ой-ой, – пальцы обожгло болью, я отпрянула и тут же затрясла обожжённой рукой. – Ой, как больно-то.

Не раздумывая, рванула к раковине, повернула медный вентиль, и на ожог полилась ледяная вода.

Очень скоро я начала стучать зубами. Сконцентрировавшись на своей беде, лишь краем сознания отмечала, что Лючина взяла полотенце, сложила его втрое и этой прихваткой потянула кастрюлю к краю плиты. Каша тут же перестала убегать через край. Шипение прекратилось.

И почему я сама не догадалась взять полотенце?

Думать об очередном промахе не хотелось.

Лючина вышла из кухни и вернулась через пару минут с рулоном плотного полотняного бинта и непрозрачной баночкой, на этикетке которой было нарисовано пламя.

– Иди сюда, – позвала Лючина, положив свою ношу на стол и подвинув локтем книги.

Я в очередной раз завинтила воду, мгновенно почувствовав болезненную пульсацию ожога. По ощущениям было, как будто с пальцев заживо сдирали кожу.

Лючина вытащила деревянную пробку из баночки, зачерпнула пахучей коричневой мази с травяными вкраплениями и густо намазала мои пальцы, затем замотала каждый из них бинтом.

– Моя расчудесная спасительница, – прослезилась я. – Спасибо, спасибо.

Мазь дала почти мгновенный эффект, жжение и пульсация ослабли, а затем и вовсе прекратились. А то, что обмотанные пальцы похожи на бледные толстые сардельки, как-нибудь переживу. Всё равно мой позор видит только Лючина.

Девочка с чувством гордости оглядела мою руку и вопросительно взглянула на меня.

– У тебя явные лекарские способности, – похвалила я воспитанницу. – Ты не теряешь головы в критических ситуациях. Это большая редкость для твоего возраста.

– Папа иногда возвращается раненый, я помогаю, – смутилась девочка, но было видно, что моя похвала ей приятна.

– Ты молодец, – я потрепала её по голове здоровой рукой, от чего она привычно увернулась.

– Как думаешь, каша уже готова? – перевела тему.