Гувернантка для монстра

Некоторое время я побродила по соседним вагонам того же второго класса, помёрзла в тамбуре, а потом вернулась на своё место. Нужно попытаться вздремнуть. Всё же ехать ещё долго.

К утру я чувствовала себя окончательно разбитой. Наверное, так поднимается с постели столетняя старуха, у которой каждая косточка и суставчик напоминают о прожитых годах.

Я постаралась выпрямиться на неудобном сиденье и не застонать, что удалось с трудом. Поскорей бы приехать. Это пыточное кресло я запомню до конца жизни. Боюсь даже представить, что творится в вагонах третьего класса.

Чтобы отвлечься, я достала из ридикюля приготовленный Овсянкой свёрток с вареными яйцами и полосками нежнейшей ветчины, переложенными ломтиками ржаного хлеба.

После недолгого обсуждения мы с Лилеей решили, что белый хлеб больше подходит аристократам и может вызвать ненужные подозрения.

– Откуда у простой гувернантки деньги, чтобы так хорошо питаться? – произнесла Овсянка с народным говорком.

Сначала я рассмеялась, так уморительно у неё это получилось, а потом возразила:

– То есть откуда у простой гувернантки лучшая столичная ветчина, вопросов не возникнет?

– Не возникнет, – Лилея вскинула подбородок, – если ты не будешь угощать кого попало, никто и не догадается, сколько она стоит.

Я не стала спорить, всё же Лилея была опытнее меня в деле выживания. Я до недавнего времени была избалованной аристократкой и о простой жизни имела весьма смутное представление. Причём большинство сведений было почерпнуто из любовных романов, где благородный лорд спасал простую девушку из беды, проникался чувствами и забирал в свой замок законной супругой.

Впрочем, в эти истории не очень-то верилось. Ведь в жизни я ни разу не встречала, чтобы аристократ женился на простолюдинке. Даже учитывая, что я много лет прожила в закрытом пансионе, такое событие не могло туда не дойти, ведь его обсуждали бы все слои общества.

Я почистила яйцо и надкусила. Поймала голодный взгляд мальчишки лет десяти.

Женщина, сидевшая рядом с ним, протянула руку, желая ухватить за воротник слишком тонкой для поздней осени куртки, но не успела. Мальчишка уже был рядом со мной.

– Вот держи, – я протянула ему два бутерброда, – и маму угости.