Моя мама - ведьма

Снова тянутся голубые волшебные нити от камней и цветов, опутывают пальцы Вика.

На этот раз он ошибается в другом месте, и я даже успеваю на это среагировать, перехватить нить чар силой материнского контроля, плеснуть ей своей силы, но только не все плетения можно спасти таким образом. И эта лента снова разлетается на мелкие, быстро гаснущие клочья волшебных нитей.

Ворон снова ржет над нами, но на этот раз я на него не отвлекаюсь. Внимательно смотрю на Вика, который закусил губу и смотрит на меня недовольно.

Понял, что спалился. Точнее – что я его засеку. Засеку, что в заклинании он прокосячил намеренно. Просто потому, что он идеально выбрал момент для ошибки. Он, конечно, не ожидал, что я прибегну к возможностям контроля ведьмы-матери. И сейчас очень обижен, хоть и доволен, что у меня ничего не вышло.

– Ситар Викрам Тиапшет Махавирский, – не торопясь и с глубокой укоризной проговариваю я, – ты разве не знаешь, что за сознательные диверсии в твоем королевстве отрубают уши? Я не настолько жестока, но сейчас хочу их просто надрать.

И ведь мне никто не помешает.

– Я не дамся, – мрачно бурчит Вик, глядя на меня исподлобья, – я убегу.

– Куда-нибудь подальше, чтобы я тебя весь день искала? – испытываю все большее желание претворить свою угрозу в жизнь.

Он уводит глаза в сторону, закусывая губу упрямо.

Нет, с этим надо разобраться сейчас, а не то если я сама сейчас чаровать начну – он ведь правда деру может дать. И пока я его ищу, путеводная линия чар развеется.

– Эй, – я со всей возможной лаской сжимаю пальцы своего мальчика, – ты можешь мне сказать, почему ты не хочешь искать путь к отцу? Вы поссорились? Он отругал тебя после турнира?

– Ну, отругал, – Вик почти равнодушно дергает плечом, – папа не любит, когда я поступаю так, как он бы поступил.

Но это не важно.

– А что важно, милый? – спрашиваю настойчиво. – Думаешь, он будет сердиться, что ты сбежал.

– А ты бы не сердилась? – Вик смотрит на меня с ехидной искринкой в глазах.

– Это не то слово, – честно улыбаюсь, – лично я хотела бы тебя достать из-под земли и оторвать тебе голову.

Но ты ведь знаешь, что папа так не сделает?

– Сделает, – мрачно роняет Вик с отчетливой обреченностью, – куда он денется?

То есть он это все понимает? И кажется, морально себя к этому готовит. И не выглядит отчаянно страшащимся ужасной кары. Даже наоборот. Как заядлый революционер, знающий о собственном приговоре, думает о виселице как о неизбежном приключении.