Моя мама - ведьма

– Услышала, что на краю Хрустального Леса проснулся черный дракон. Проснулся и давай буянить. И принцесса наша решила, что лучше любого рыцаря с ним справится. Стащила отцовский меч, угнала любимую лошадь матери, самобранку со связью с королевской кухней за пазуху сунула.

– Её светлость Эмира? – Вик заинтересованно таращится на меня. – Я её видел, думал, она – скучнейшая тетка…

– Ну так, потому и скучная, что в свое время умудрилась набедокурить, – подмигиваю, – зато какая умная она у нас сейчас?

– Папе она тоже нравится, – Вик запрокидывает голову, вытягивая руку в сторону проникающего в скворечник лунного луча, – говорит, самая толковая из людских.

– Хорошая, да, – киваю, и самыми кончиками пальцев касаюсь мягких волос сына.

Не буду говорить ему, что после коронации Эмиры очень ждала, очень надеялась, что у прогрессивной королевы, уравнявшей в правах с людьми многие магические расы, найдутся силы докопаться и до замшелых законов ведьминых ковенов, но…

Не было мне на роду написано легкой судьбы, что уж тут.

– Мама, – тихо шепчет Викрам, прижимается щекой к моему плечу, – я спросить хочу. Может, ты со мной к отцу вернешься? Он тебя не выгонит.

– Давай ты все-таки поспишь, милый, – откликаюсь тихо и не морщусь, когда в запястье покалывает. Пальцы касаются кожи Вика, оставляя на ней темный синий след сонного заклинания.

– Это… Нечестно… – тянет Вик и тяжело клюет носом.

– Да кто же спорит, – вздыхаю тихо и самой украдкой прижимаюсь губами к его волосам. Невозможный жест, недопустимый.

Не была уверена, что хоть когда-нибудь так смогу. Но вот сейчас мой сын спит со мной рядом, и только поэтому у самой у меня сна ни в одном глазу. Все внутри ходуном ходит. Требует рыдать, летать, выть белугой и бесконечно его обнимать, пока не отняли.

А я – я себя в руках держать стараюсь. Просто тихонько глажу его по плечу, сгущая вокруг согревающие чары. Ночь хоть и летняя, но зябкая. Одеяла нам сильно не хватает. Не хватало мне еще, чтобы простыло мое сокровище. Вот его отцу-то счастья будет.

Мало же меня, что вот-вот заявится, спустя двенадцать лет после разрыва. Так еще и наследничек с соплями – вот где счастье-то.

Вик спит беспокойно, да и чего ждать от ребенка, который за один короткий день столько всего провернул. И отца провел, и сам сбежал, и меня нашел, и даже от двоюродной бабушки успел побегать по чужому городу. Я тихонько мурлычу ему мамину колыбельную. Потихоньку, но Вик успокаивается. Уютнее на моем плече устраивается.