Моя мама - ведьма

Ей не нужно подобно наложницам ластиться поближе к рукам господина. Достаточно стоять в двух шагах, непринужденно скрестив на груди руки. Та рука, что оплетена венчальным браслетом, лежит не сверху, но я все равно её замечаю. Хорошо знаю это плетение, уникальное и изощренное.

Сама на него когда-то смотрела, да так и не решилась надеть на руку.

Брачный браслет – штука такая. Наденешь – и уже не отступишься. А у меня с его дарителем было много сложностей. До сих пор не разгреблись.

– Оставьте нас, Сумати, – голос Аджита звучит ровно.

Ровно! Возмутительно! Он пришел ко мне с невестой под руку и…

И что? И ничего.

Ведьма в невестах – плохой вариант для великого раджа. Ведьма, лишенная магии, – вариант вообще бессмысленный.

– Кайя, Викрам…

Целительница выскальзывает из покоев следом за выходящей нажьей принцессой.

Вик очень неохотно расцепляет руки свои на моих плечах и сползает с кровати.

Я же неуклюже и очень медленно сажусь на кровати, пока Аджит молчит, пытаюсь разгладить тонкое одеяло, которым прикрыты мои колени.

Он молчит еще с минуту, после того как дверь за Виком закрывается. Молчит и смотрит на меня.

Я … Наверное, в любой другой ситуации я бы что-то сказала, как-нибудь сгладила, сама предложила бы ему безболезненный выход. Но сейчас на это у меня совершенно нет сил.

– Ты проснулась очень внезапно, – тихо произносит Аджит, – во время официального приема послов Хамана.

Тихонько фыркаю, стреляя в него глазами.

Я и не сомневалась, что причины у присутствия невесты Аджита исключительно политические. Даже она – вряд ли из особой сердобольности ко мне заглянула. Для нажьего раджа интрижка с человеческой ведьмой – поступок из ряда вон. Интрижка, после которой наг— полукровка получил исключительные права первого наследника престола – это то, что нельзя игнорировать.

И здесь, сейчас, с порога невеста Аджита в лоб обозначила свое положение. Вслух сказала, что знает, кто я, кем прихожусь семье её жениха, подчеркнула, что доверие ей оказано беспредельное. Сумати просто обозначила для меня, где на самом деле пролегают мои границы.

Далеко. Очень далеко от Аджита Махавирского.